— Спасибо, — сказал он, обращаясь не то к Джонни И., не то к Марку, и будто вплыл в темноту, караулившую снаружи.
Исчез.
Марк спросил у Ильяса:
— Что ты хотел?
— Пойдешь работать ко мне? Со своим другом?
Марк переглянулся с Костровым. Он так ничего и не сделает за тот удар топором в лицо своей любимой девушке? Своей? Любимой?
— Ты какой-то бледный, — заметил Джонни И.
Марка опять заколотило. Собрав все силы, которых у него осталось не очень-то много, он ответил:
— Нет, не подходит нам твое предложение. Спасибо, но — нет.
— Подумай, — пожал плечами Ильяс. — Как меня найти, ты зна…
В стоявшем посреди цеха «приусе» щелкнуло. «Тойоту», в которой взорвались бензиновые канистры, подбросило вверх, и здание объял огненный ураган.
В последнее, растянувшееся в минуты, часы и, кажется, годы, мгновение, когда Марк наблюдал надвигающуюся на него стену пламени, в его голове звучала закрученная в луп строчка из «Portishead». Он никогда не знал, про что в этой песне пела та девушка, но Алька любила ее, иногда напевала под душем, четко произнося только первую строчку.
«It’s a fire»[47].
— Я уже давно говорил Ильясу, чтобы он остановил завод, — произнес Драган, отходя от здания цеха в темноту. — Даже сейчас с ним спорил. Вредные выбросы, пластик, едкий раствор прямо в землю сливают, а тут и до Невы недалеко… Тем более, что завод прибыли не приносит. Для него это все игрушки. А он смеется, шутит, что на наш век хватит, называет меня параноиком. А параноик — это всего лишь человек, сведенный с ума пониманием всех факторов…
Драган резко встал, повернулся в ту сторону, откуда пришел. Посмотрел на застывшую в метре от него Стальную Симпатию.
— Тоже считаешь меня чокнутым?
— Нет, — пожала та плечами и поправила свободной рукой волосы. — Тем более, что Ильяса пасут «федералы». Это ведь тоже причина?
— Точно. Всех за собой утянет, если что… Сработает?
— Сейчас проверим, — ответила девушка и нажала кнопку снятого с Гази пульта.
Осторожно передвигаясь в темноте, Жека, как и сказал ему Марк, шел на свет фар. Ноги едва держали. Хотелось сесть на землю и, закрыв глаза, попытаться осознать тот простой факт, что он выбрался из этой передряги — живым и почти невредимым, если не считать ушибов. Можно думать о делах, решать второстепенные вопросы, строить планы на будущее.
Неожиданная яркая вспышка озарила все вокруг желто-багровым светом. Жека увидел темную лужу прямо перед собой, правее были еще неснятые рельсы узкоколейки. На секунду Жеке показалось, что он попал на ночной запуск ракеты с Байконура, но потом громкий взрыв упруго толкнул его в спину, и когда Жека обернулся, он увидел пылающий цех. Режущее глаза на фоне тьмы пламя вырывалось из ворот, которые завалились на бок, играло оттенками алого цвета. Громко и страшно, перекрикивая пожар, кричали люди — наверное, работники расположенного за стенкой производства. Облизываемая языками огня фигура, пошатываясь, вырвалась из высокотемпературного ада и упала рядом с цехом. А пожар только начинался. Синтетические ткани занимались как порох, пускали невидимый, но резко пахнущий дым. Пламя выплескивалось через крышу, выкатывалось из здания через отверстия для вентиляции. Рвануло еще раз — так, что затряслась земля.
Жека отвернулся и чуть ли не на ощупь — в глазах мелькали разноцветные бабочки — пошел к машине. Водительская дверь была незапертой. Жека сел в кресло и стал ждать, стараясь не смотреть на гигантский костер. Успел или нет выбраться Марк?
Где-то через четверть часа Жека понял, что можно уезжать. На этой тачке доехать до города… Или не рисковать? Бросить ее на шоссе и ловить попутку? Ладно, решит по дороге.
Где только ключи? Скорее всего, их забрали с собой, но поискать-то можно. За солнцезащитным козырьком только двести рублей и заламинированый в пленку техпаспорт. Под сиденьем пусто. Ну не в бардачок же их кинули… Жека наклонился. Да конечно, куда их тут засунуть? Почти все пространство бардачка был занято скомканной черной… тряпкой, что ли? Жека потянул ее, и из бардачка на пол вдруг что-то упало. Жека нагнулся и при свете пожара разглядел тяжелую пачку денег.
27. Наушники
Наушники сломались в метро. Правое «ухо» зашипело, по-свински хрюкнуло напоследок и перестало играть. Какого черта? Жека вспомнил, как всего полтора месяца назад брал их в магазине. Задорого. Продавец, его ровесник, что-то ему втирал про модельный ряд класса hi-end, философию звука «Sennheiser» и пожизненную гарантию.