— И в деревьях, верно? — взволнованно спросила Сузуме.
— Да, в вековых деревьях и высоких деревьях, а также в деревьях, растущие внутри мертвых деревьев. У тебя было такое в детстве? — Название ее деревни, Сугимото, наводило на мысль о наличии там красных деревьев, и Рен предположил, что одно из них было почитаемым с тех пор, как первые люди назвали это место своим домом[14].
— Да, — ответила она с меньшим энтузиазмом. — В Сугимото росло широкое и высокое красное дерево.
Внезапная грусть в голосе Сузуме встревожила Рен. История, которая привела ее в Исэ Дзингу, все еще была свежа и причиняла боль. Большинство людей, которые проходили через восемь врат цитадели, так или иначе страдали в своей жизни, но его новая спутница, как он чувствовал, все еще страдала.
— На самом деле, во всех живых существах есть ками, — сказал он, меняя тему.
— Даже в людях?
— Да, даже в нас, — ответил Рен. — Хотя очень немногим людям удается пробудить свое внутреннее ками. Человеку требуются десятилетия самоотдачи, чтобы достичь своего ками. Буддисты называют это просветлением, но есть и другие способы пробудить наше ками, кроме медитации и воздержания. Некоторые животные тоже могут достичь нового уровня сознания, просто прожив достаточно долго. И, конечно, за каждой семьей присматривает ками, и этот ками сделан из душ всех наших предков, которые собираются после нашей смерти.
Сузуме напряглась, когда Рен сказал это, но, когда охотник нахмурился, она изобразила ложную улыбку, приглашая его продолжать.
— Ками с именами, которым мы поклоняемся во многих святилищах, такие как Аматэрасу, Инари или Цукуёми, живут на высоком уровне небес, и они настолько могущественны, что они и их предки создали все вокруг вас.
Когда Рен сказал это, стая белых журавлей спустилась к реке и грациозно приземлилась на тихую реку Кусида, придав его словам оттенок духовности.
— Благодаря нашему богослужению мы надеемся получить их благословения и избежать их гнева, когда у них бывают плохие дни, которые у них действительно бывают, или даже плохие годы. Каждый из них обладает властью над одним или несколькими аспектами мировой энергии. Вот почему мы молимся Инари о хорошем урожае, Окуниноси — о хорошей жене, и Сумиеси сандзин — о безопасности на море. У них есть животные-посланники на земле, праздники мацури в определенное время, а также особые ритуалы и святилища. По-моему, все это немного напрягает, но нам нужно, чтобы их удача улыбнулась нам, иначе мир погрузится в хаос.
Рен перестал смотреть на Сузуме, пока говорил о ками, но когда он это сделал, то обнаружил, что девушка смотрит на него большими, сияющими от восхищения глазами. Он невольно покраснел.
— Ты так много знаешь, Рен-сан, — сказала она. — И говоришь так похоже на Сиракаву-саму.
— О, ты ранишь меня, — сказал он, притворяясь, что стрела попала ему в сердце. — И брось сан.
Через пару часов они должны были добраться до своей первой остановки, торгового города Мацусака. К тому времени уже стемнеет, но город находился так близко от Исэ Дзингу, что на этом отрезке пути им было нечего бояться. По крайней мере, так думал Рен до нуэ.
— А еще есть хасонтамы, — мрачно сказал Рен, — развращенные духи. — Порыв ветра пронесся по рисовым полям вдоль дороги. Он коснулся волос Рена и заставил развеваться хакама Сузуме.
— Хасонтамы, — повторила она, словно заучивая название наизусть. Она выглядела серьезной. — Что это такое? — Солнце заволокло густое облако, его свет ослаб и местность стала серой.
— Они — величайшая угроза нашему миру и причина существования Ясеки, — ответил Рен. Он намеренно говорил преувеличенно зловещим тоном. — Хасонтамы — это духи, порожденные негативом, или обычные, поврежденные им. Потеря, война, крайнее разочарование, — или изнасилование, подумал Рен, но предпочел промолчать, — могут развратить душу и изменить ее природу. Развращенная душа будет стремиться к хаосу и жить, чтобы погасить свет в нашем мире.
— Они и есть ёкаи? — спросила Сузуме.
— Ёкаи — самая многочисленная группа хасонтам, но они не единственные, хотя, что касается нас с тобой, мы имеем дело почти исключительно с ними, — объяснил Рен. — Как и ками, ёкаи — это индивидуальная форма духа, но отрицательная, и они порочны. Ну, большинство из них. — Рен улыбнулся, когда сказал это, подумав о леди-лисе из Нагано.
14
Вообще-то суги — это криптомерия, специфически японское хвойное дерево. Отличается прямым стволом и зимним изменением окраски хвои. Некоторые сорта летом ярко зеленые, а зимой становятся бронзово-коричневыми.