Гражданская война, возможно, и закончилась, но даймё по-прежнему любили демонстрировать свою силу, подобно обезьянам, выпячивающим грудь. В любом случае, это были человеческие дела, которые их не касались. Рен надеялся, что затонувшая лодка может быть связана с ёкаем, но старая Есимото сказала, что рыбак был пьяным идиотом, плывшим на джонке. В конце концов, история об изменяющем муже оказалась самой интересной, и Рен вернулся к своему первоначальному плану организовать охоту на дороге на следующий день.
Вот и следующий день, подумал он, и еще нет шести.
— Ты всегда такая жизнерадостная? — спросил он Сузуме, когда она приземлилась после прыжка, завершив свою песню.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
— Неважно, ты только что ответила на вопрос.
— Я просто в восторге от возможности поохотиться на ёкаев, — сказала она, сжимая кулак и ударяя им по воздуху. Это был ужасный удар.
Рен собирался сказать ей, что им пора сходить с дороги, но зевнул так, что чуть не вывихнул нижнюю челюсть, поэтому он просто указал на лес слева от них и спустился по склону к тропинке, проходившей через голое рисовое поле. Там было несколько домов, разбросанных между квадратными полями и водяной мельницей, которая была их целью.
— Ты помнишь все, что я говорил тебе вчера о вратах? — спросил Рен, когда стал слышен стук лопастей по воде и скрип дерева.
— Думаю, большую часть, — ответила Сузуме. Рен предложил ей рассказать урок, раскрыв ладонь, и она приняла задумчивую позу. — Уста молятся, Уши слышат ками, Глаза видят будущее…
— Более или менее, — перебил ее Рен.
— Сердца исцеляют; таковы Четыре Учения. Теперь Четыре Благословения: Руки, как я, отдающие свои тела в пользование ками; Крови, как у ты, запечатывающие души; Ки, о которых ты мало что знаешь; и Секреты, о которых никто не говорит, и их, возможно, даже не существует.
— Очень хорошо, — искренне впечатленный, ответил Рен. — И чем занимаемся мы, охотники?
— Мы преследуем развращенные души, хасонтама, чтобы либо запечатать их для очищения, либо уничтожить, чтобы они никому не причинили вреда, если не будет другого выбора.
— Отлично сказано, — подтвердил Рен.
Дверь ближайшего обшарпанного дома распахнулась от толчка малыша, который вышел на улицу совершенно голый. Сузуме помахала ему, но мальчик остался ошеломленным, хотя и когда помахал в ответ; через секунду он ворвался обратно в дом, чтобы предупредить своих спящих родителей о том, что по их полям идут двое незнакомцев.
— И как мы будем охотиться на ёкаев? — спросил он.
Сузуме задумалась над вопросом, но так и не нашла ответа.
— Как и на любое другое существо, мы их выслеживаем.
В этот момент они достигли мельницы, и шум заставил его замолчать. Река была мелкой и узкой, чуть больше ручья, и ее хватало только на то, чтобы мельница продолжала вращаться. Рен снял сандалии и носки, подвернул хакама и предложил Сузуме сделать то же самое. Затем оба прыгнули в воду, и Рен наклонился так близко к лопастям, что одно из них чуть не задело его.
— Ты видишь это? — спросил он, почти крича, указывая пальцем на основание одной из стоящих в воде свай, поддерживающих мельницу.
— Нет, — ответила она. — Что я должна увидеть?
Рен сунул руку под воду у основания сваи. Вода была чистой и холодной. Через несколько секунд он нашел то, что искал, и выпрямился, с гордостью демонстрируя зелено-коричневый пушистый комочек, размером с воробьиное яйцо.
— Это что, маримо?[15] — спросила Сузуме.
— Не совсем, — ответил Рен, бросая шарик девушке. — Понюхай его.
Сузуме послушно поднесла зеленый комочек к носу.
— О, небеса, — сплюнула она, сморщив нос и вытянув руку как можно дальше. — Пахнет как…
— Дерьмо, — сказал Рен. — Дерьмо каппы, если быть более точным.
— В этой реке водятся каппы? — спросила Сузуме.
— Наверное, выше по течению. Это свежее. Кстати, можешь его бросить.
Комочек упал в воду, и его унесло течением. Сузуме принялась мыть руки, но обнаружила, что запах экскрементов ёкаев очень стойкий.
— Каппы — маленькие злобные твари, — продолжал Рен, вылезая из реки и протягивая Сузуме руку. Она ухватилась за нее, и Рен вытащил ее из воды. Они не стали надевать сандалии и пошли вдоль реки босиком.
Они обитают в крупных реках, прудах, озерах, ручьях и болотах, никогда не удаляясь от людей слишком далеко, но и не подходя слишком близко. Их детеныши живут группами по пять-десять особей, а взрослые в основном живут поодиночке.
— Они опасны? — спросила Сузуме. В ее голосе не было беспокойства, но она крепче сжала копье. Река вот-вот должна была углубиться в густые заросли, как и они.
15
Маримо — так в Японии называют особую форму нитевидных водорослей. Внешне они похожи на скатанный мячиком мох, от чего и получили прозвище «мохо-шар».