Свет, льющийся из разбитого окна, заливал огромную, почти пустую комнату, самую большую в замке. Рен был здесь несколько дней назад, но в лучах утреннего солнца балки и деревянный пол казались теплее. Симадзу Рёма с гордостью утверждал, что это единственный театр Но, построенный внутри замка и на верхнем этаже. Кроме того, по словам даймё, он был самым большим крытым театром в Японии.
Золотое Солнце Осаки в данный момент стоял на крытой квадратной сцене, установленной в северо-восточном углу зала, словно играя в своей собственной пьесе. Настоящие актеры вместе с музыкантами и хором, одетые в светло-голубые и черные костюмы, бежали по мосту, соединяющему кулисы со сценой. Они воспользовались им, чтобы убежать от духа-хранительницы, которая казалась диким зверем.
Маки зарычала и прыгнула к сцене, ее грива пылала сильнее, чем когда-либо, и развевалась на ветру, проникавшем через балкон. Рен редко видел ее такой грозной, но он понимал ее гнев.
— Еще шаг! — крикнул даймё, поднося свой кинжал самурая, танто, ближе к горлу Аяко.
— Рен! — в слезах позвала девочка.
Охотник похлопал свою подругу по шее, прося ее остановиться, и соскользнул с ее спины, не спуская с даймё глаз. Он поднял свою катану и направил ее на сцену, хотя его отделяло от даймё двадцать шагов. Тяжелые шаги актеров стихли как раз в тот момент, когда шаги солдат застучали по лестнице, ведущей на пятый этаж.
Рёма выглядел бы великолепно в своем элегантном черно-золотом наряде камисимо[24], но сейчас, когда он стоял, пригнувшись, позади принцессы, с лицом, искаженным неподдельным гневом, и переводил взгляд с львицы-собаки на двери, Рен находил его жалким. Несколько дверей с грохотом распахнулись, и внутрь ворвались солдаты. Маки обернулась и издала громкий лай, заставивший их отступить на шаг. Они образовали полукруг вокруг зверя и охотника, хотя никто не осмеливался подойти достаточно близко, чтобы проверить, насколько далеко может дотянуться львица-собака.
— Так ты защищаешь ее? — крикнул Рен.
— Ты не оставил мне выбора, — ответил Рёма.
— Рен, пожалуйста, — сказала Аяко, ее лицо блестело от слез. Охотник спросил себя, умоляла ли она его уйти или нуждалась в его помощи, но ее следующие слова превратили его нервы в сталь. — Помоги мне, — сказала она, прежде чем разрыдаться.
— Мы все еще можем решить это мирно, — сказал Рен, ободряюще кивая девочке. — Просто отпусти ее, и мы продолжим свой путь.
— Я так не думаю, — ответил даймё, поднося нож чуть ближе к коже в ответ на то, что Рен сделал короткий шаг вперед. Девочка напряглась, охотник тоже, и Маки отреагировала, снова устремив на даймё свой убийственный, налитый кровью взгляд. — Ты немедленно покинешь мой замок, ты и твои друзья, или кровь принцессы будет на ваших руках.
— Если ты причинишь ей какой-либо вред, я позабочусь о том, чтобы моя подруга сорвала тебе голову с плеч в следующую секунду, — выплюнул Рен.
— Тогда, похоже, мы зашли в тупик, — ответил даймё.
— Нет, не зашли, — сказала Фуюко, появляясь из разбитого окна и обнажая свой меч-зонтик; меч Рена был заткнут за ее оби. Она предстала в образе лисы, и многие солдаты отшатнулись при виде нее.
Суги спрыгнула вслед за Фуюко с низкой крыши и грациозно приземлилась на деревянный пол зала театра Но. Она мгновенно оценила ситуацию и приняла боевую стойку, готовая броситься на даймё.
Фуюко преградила ей путь вытянутой рукой.
— Ты сказал, что принцесса сама решит, с кем ей пойти, — сказала куртизанка Рёме. — Почему бы нам не спросить ее?
— Она всего лишь ребенок! — крикнул в ответ даймё. — Она не знает, что для нее лучше. Перестань плакать! — закричал он, тряся девочку, и та разрыдалась. — Никто из вас не знает правильный путь!
— Приставить лезвие к горлу ребенка — правильный путь? — спросил Рен, его терпение было на пределе.
— Отпустите нас, — всхлипнула девочка. — Пожалуйста.
— Заткнись, — сказал даймё. — Я делаю это для тебя. Я делаю это для Японии! — крикнул он Рену, Фуюко и своим солдатам. Некоторые осмелились сделать несколько шагов вперед, но рычания Маки было достаточно, чтобы удержать их на расстоянии. — Вы бы отвели ее в святилище. Святилище! Принцесса империи заперта в лесном святилище, в то время как у меня есть замок, пушки и солдаты, чтобы защитить ее. Ты бы заставил ее прятаться, пока Япония тонет в очередной гражданской войне. Ты знаешь, сколько сотен тысяч человек погибло в предыдущей войне? Ты знаешь, скольких хороших людей я потерял? Сколько станет сирот и вдов из-за того, что каждый военачальник Японии увидит в хаосе свой шанс возвыситься? Позвольте мне забрать девочку обратно в Киото и занять свое место рядом с ней, и ни один меч не будет обнажен в течение нескольких поколений. У нас на земле воцарится мир. Вы действительно хотите упустить этот шанс из-за нескольких… существ? — спросил он, с отвращением кивая на Маки.
24
Камисимо — традиционный японский костюм, который состоял из кимоно, широких складчатых штанов (хакама) и куртки-безрукавки(катагины). Камисимо переводится как «вверх-вниз» и обозначает принадлежность мужчины к самурайской семье.