Выбрать главу

— У нее рост примерно пять десять?

— Или больше. Она была в таких туфлях и…

— Какого цвета у нее волосы?

— Рыжие. Не яркие, а темные, коричневато-рыжие.

Часть вторая

РЫЖЕВОЛОСАЯ ЖЕНЩИНА

1

Гарри сомневался.

— В понедельник вечером он перебросился несколькими словами с рыжеволосой певицей. Почему ты считаешь, что он захотел большего во вторник?

— Интуиция.

Другой причины он не смог указать. Никаких иных доказательств, связывающих Моссмана с певицей, как не было и доказательств связи Адейра с рыжеволосой. Только одинаковый рост и цвет волос заставлял предположить, что речь идет об одной и той же женщине. Итак… две загадочные смерти и две запоминающиеся рыжеволосые. У него было ощущение.

— Моя бабушка Дойл называет это Чувством — с большой буквы. Как будто древние суеверия, но все же… Мы все смотрели по телевизору игру Грин Бей — Лос-Анжелес, когда моему брату сломали колено, и вот в середине игры она вышла. Сказала, что не хочет смотреть, как будут калечить Шейна. И вот в середине третьей четверти… ему сломали ногу.

— Совпадение? — предположил Гарри.

— Но это не единственный случай. Чувство моей бабушки хорошо известно в нашей семье. С другой стороны, может, моя интуиция — вздор, но встречаются такие сумасшедшие, что лучше проверить и эту рыжую.

Гарри кивнул.

— Это я понимаю. Но давай вначале поедим: я умираю с голоду.

Гаррет тоже. Время ленча давно миновало.

— Как насчет Хуонга?

Ресторанчик Хуонга, маленькое грязноватое заведение в переулке Гран Авеню, тем не менее славился лучшим жареным рисом и яичными булочками в Сан-Франциско. Из любви к ним Гаррет научился не обращать внимания на просачивавшийся из кухни и покрывавший стены и китайские иероглифы на них однообразным серым налетом дым, научился просить столовую посуду у официантки, которая почти не понимала английского и чуть больше — ломаный китайский Гарри.

Гарри задумался.

— Долго ехать туда: ведь нам возвращаться обратно. Может, удовлетворимся чем-нибудь более близким?

Тоскуя по жареному рису, Гаррет согласился на сэндвичи в баре отеля.

— Кстати, — сказал за едой Гарри, — та ли это рыжая или не та, нам нужно узнать, куда ездил Моссман.

— Займусь такси.

Он позвонил из кабинета управляющего отеля. Для верности расширил временные рамки и попросил сведения о всех одиночных пассажирах, выехавших из района отеля с 7 до 8-30. Он боялся, что у него рука онемеет от письма; выяснилось же, что множество такси перевозило пассажиров вечером во вторник, однако почти все это были пары или группы. Около десяти машин перевозили в это время одного пассажира.

Он записал номера машин, куда ехали и как зовут шофера. Потом пришлось поджидать шоферов на стоянке у отеля, показывать им фотографию Моссмана, которую предоставила фирма Китко. Некоторых шоферов он нашел дома. "Был ли этот человек вашим пассажиром во вторник вечером?" Особенно его интересовали пять маршрутов в район Северного Берега. Никто, однако, не смог опознать Моссмана.

— Это вовсе не означает, что я его не перевозила, — сказала одна женщина шофер. — Просто не запомнила, понимаете?

Гаррет встретился с Гарри в отеле.

— Нуль. Ничего.

Гарри посмотрел на часы.

— Что ж, на этом пока кончим.

Гаррет поддержал его, и они вернулись на Брайант Стрит.

Когда они печатали отчеты, Гарри спросил:

— Как ты насчет того, чтобы для разнообразия захватить Лин? Я ей позвоню, а ты пока закажи где-нибудь столик на троих.

Гаррет покачал головой.

— Сегодня она твоя. Я поем у Хуонга и рано лягу.

— Ты уверен? — Гарри извлек отчет из машинки, быстро просмотрел его и подписал.

— Возвращайся домой к жене.

Уходя, Гарри помахал рукой.

Гаррет продолжал печатать. Немного погодя подошла Эвелин Колб.

— Вам телекс из Денвера. Кажется, Арт положил его под что-то на вашем столе.

— Под? — Он, хмурясь, порылся в грудах бумаг. Под. Бога ради. Телекс мог много дней пролежать незамеченным.

В телексе содержалось описание ценностей. Гаррет быстро прочел. Мужские золотые цифровые часы Сейко с растягивающимся браслетом и с таким количеством функций, что могли все, разве что по телефону не отвечали; гладкое мужское золотое обручальное кольцо, размер 8, надпись Б.А. — Дж. М. 8.31.73.

— Боже, — вздохнул он, чувствуя тяжесть в груди. — Сегодня у них годовщина свадьбы. Ну и подарочек!

Колб сочувственно кивнула.

Гаррет заставил себя продолжать. Серебряный брелок длиной два дюйма в форме рыбы с греческим словом «рыба» на нем.

— Неужели из-за этого серебра можно украсть?

Колб накачивала чай из термоса.

— Если вашего человека убили из какого-нибудь культа, им мог не понравиться христианский символ.

Гаррет поиграл телексом.

— Очень странно. — Может, кто-то убил Моссмана, но придал этому убийству как можно более странный вид, чтобы сбить всех с толку. В телексе также сообщалось, что жена не знала никаких серьезных врагов своего мужа, но это, конечно, нужно проверить. А пока он передал описание драгоценностей для размножения и рассылки по ломбардам и закончил свой отчет.

2

— Достаточно. Бу яо, — сказал Гаррет официантке, которая протянула кофейник к его опустевшей чашке.

Он не был уверен в правильности своего китайского произношения, но, по-видимому, официантка его поняла. Кивнула, улыбнулась и отошла.

Он допил кофе, встал и протянул одну руку за счетом, другую в карман за чаевыми. Он оставил девушке щедрые чаевые: она так старалась преодолеть языковой барьер между ними. У кассы Гаррет заплатил выцветшей старой маленькой женщине, почти скрывавшейся за машиной.

— Замечательно, как всегда, миссис Хуонг.

Она улыбнулась в ответ, наклонила голову.

— Приходите еще, инспектор.

— Можете на это рассчитывать.

Выйдя, он прошел полквартала к Гран Авеню и остановился на тротуаре, окруженный вечерними толпами туристов и ярким калейдоскопом магазинных витрин и неоновых надписей с их китайскими пиктограммами, думая, куда бы пойти, чтобы не возвращаться домой. Может, пора перевернуть камни в районе Винка О'Хара. В это время дня скорее всего маленький паразит высовывает голову из норы. С другой стороны, всего в нескольких кварталах отсюда Гран Авеню пересекается с Коламбус Авеню и Бродвеем в начале ярко освещенного Северного Берега, и где-то там, в одном из баров или клубов, поет рыжеволосая женщина, которая может быть замешана в убийстве. А может и не быть замешана.

Он смотрел вверх по улице, взвешивая шансы. Конечно, поимка Винка должна стоять на первом месте: у того по-прежнему пистолет, из которого был застрелен владелец магазина. Но вечер на Северном Берегу откровенно привлекал Гаррета гораздо больше, чем ужасная нищета района Винка. Там у него есть глаза и уши, а сейчас время нерабочее, следовательно…

Он пошел вверх.

Чайнатаун сменился кварталами сверкающих кричащих вывесок, провозглашающих прелести бесчисленных клубов. По тротуарам сновали зазывалы, окликая прохожих хриплым хором… они манили, льстили, соблазняли, каждый обещал высшие эротические наслаждения в клубе. Проходя в толпе, Гаррет впитывал это все: цвета и звуки, но в то же время был настороже, уклоняясь от внезапных столкновений и пальцев, трогающих его карманы. Он приметил несколько знакомых лиц… и они тут же узнали его и быстро исчезли в толпе.

Он окликнул зазывалу, которого знал по предыдущему случаю.

— Как дела, Сэмми?

— Все в рамках закона, инспектор, — быстро ответил Сэмми. — Друзья, заходите взглянуть на представление! Самые великолепные девушки в Сан-Франциско!

— Есть рыжие, Сэмми?

Сэмми изучал его.

— Конечно. Все, что захотите.

— Очень высокая рыжая, примерно пять десять, с зелеными глазами?

Глаза зазывалы сузились.

— У этой рыжей есть имя? Эй, мистер, — обратился он к проходящей паре. — Вы пришли вовремя. Представление сейчас начнется. Приводите с собой свою леди и развлекитесь вместе. А что вам от нее нужно, Микаэлян?