— Поспорили однажды Муравей и Вошь. Каждый хвастал, что перепляшет другого. Они бросили друг другу вызов. Назначили день. О предстоящем состязании танцоров говорили все насекомые и звери, никто не хотел пропустить такое важное событие. И вот настал наконец долгожданный день, и рано утром Муравей и Вошь отправились на реку. Они искупались и намазались маслом. Раскрасили себя красной и белой краской. Муравей оделся первым; он хотел пронзить все женские сердца. У него был какой-то особенный меч, которым он опоясался. Он так сильно затянул пояс, что перерезал себя пополам. Вошь начала хохотать. Она так хохотала, что ее нос расщепился. Вот почему у Муравья нет талии, а у Вши носа, никто из них не вышел на состязание, и в пляс пустились другие насекомые.
Он рассказывал, как Хамелеон обогнал Зайца, почему Гиена хромает, как появилась в мире Смерть, о Женщине, которая надумала выйти замуж за злого Людоеда, и дети требовали от него все новых и новых историй.
Он делал для них всевозможные игрушки — прядильные катушки, бумажные ветряки и веера. Но больше всего им пришлись по душе рогатки. Мальчишки тотчас стали стрелять в птиц, хотя и без особого успеха.
— Возьмите рогатки с собой, — сказал им Абдулла, — испытаете их по дороге.
Дети предвкушали приключения, которые их ждут впереди, но больше всего их манил город — он был в сто раз обширней Руваини, — город, где здания доставали до неба и где люди ничего не ели, кроме печенья и конфет.
И все жители Илморога, особенно пожилые, не говорили ни о чем, кроме предстоящего путешествия и молодого учителя, который их надоумил. Иногда бог вкладывает мудрость в уста младенца. А ведь мудрость, верно говорят, за деньги не купишь.
Наконец наступил день отправляться в дорогу. Впервые люди отважились на такой шаг, и внезапно им открылась огромность этого предприятия!
«Это путешествие, — напишет потом Мунира, — этот переход через равнину в Самый Большой Город, явилось началом медленного, почти десятилетнего путешествия в глубины моего сознания, которое окончилось открытием, что человеческое существо порочно в своей сути.
И даже теперь, через много лет, — писал он, — я снова ощущаю сухость кожи, ярко сияющее солнце, я вижу умирающих животных, служивших нам пищей, высоко над нами — парящих в ясном небе ястребов и грифов, которые, насытившись мясом издохших антилоп и кабанов, терпеливо ждали, когда время и солнце предоставят им возможность вкусить человечьего мяса и крови.
Путешествие. Исход в царство познания».
Часть вторая
…В Вифлеем
1
Илморог, место действия драмы, отнюдь не всегда являл собою скопище глиняных хижин, населенных стариками, старухами и детьми, и лишь изредка посещаемое бродячими скотоводами. Были и у него славные дни: цветущие деревни, густо населенные трудолюбивыми крестьянами, которые покоряли буйные леса, разрыхляли почву, снимали урожай, способный прокормить дочерей и сыновей человеческих. Как они трудились сообща, расчищая дикие заросли, вспахивая землю, засевая поля, как горячо молились о дожде во время засухи, о спасении во время эпидемий! В дни праздников урожая они собирались группами — старики со стариками, молодые с молодыми — и ходили из деревни в деревню, танцевали, высыпали на илморогские равнины и пели гимны своим предкам. В те Дни в небе не кружили стервятники, выжидающие, когда выбившийся из сил труженик рухнет замертво, и не роились тучи слепней, сосущие пот и кровь земледельцев. И только дряхлые старики да младенцы, пели илморогцы в своих песнях, не заняты общим трудом — зато они носители мудрости и невинности. Сидя во дворе, вокруг семейного древа, старики потягивали медовое пиво и рассказывали детям о патриархе — основателе Илморога, и в голосах их слышалась и горделивость и тоска.