— Этот туннель огибает большую часть помещений,— сказал я девушкам, когда мы нырнули в узкий каменный проход.
Его освещали свечи в красных стеклянных шарах, висевших на вбитых в потолок гвоздях. Пол здесь был просто земляным, а стены — влажными. Магда одарила меня подозрительным взглядом, но я не обратил на нее внимания.
— Все двери, мимо которых мы идем, ведут в гостевые комнаты.— Я кивком указал на железные решетки, прикрывавшие тяжелые дубовые двери на огромных петлях.— Вон там хранятся запасы крови. На случай осады. Мама потребовала сделать это в первую очередь.
— C'est bon[8],— одобрила идею Изабо.— У нас в пещерах тоже есть нечто подобное.
— Дальше находятся комнаты совета и хранилище оружия, которое в настоящее время проверяют и подсчитывают.
— Чудесно,— вежливо кивнула Изабо.— Но где вы храните священные предметы, ваши картины? Кровь и магия, ты ведь знаешь об этом?
— У нас есть гобелены...— ответил я, но она, видимо, имела в виду нечто другое.
— Правда, что твоя мать в одиночку справилась с леди Наташей? — спросила Магда, как будто была просто не в силах молчать.
— Да,— с гордостью ответил я.— Вроде того. Но все равно дальше дело могло пойти совсем иначе, если бы не появилась Изабо. Это произошло как раз вовремя.
— Так ты признаешь, что в долгу перед нами?
— Магда, уймись! — воскликнула Изабо.— Мы все хотим остановить Монмартра. Он слишком уж силен.
— Да, и всех достал,— мрачно согласился я.— Не говоря уж о том, что этот тип — настоящий извращенец. Он ведь старше Соланж лет на четыреста, да?
Изабо отвела взгляд.
— Строго говоря, я ведь тоже на двести лет старше тебя.
— Это совсем не одно и то же,— быстро возразил я.
Черт побери! Мне следовало бы постараться и дать пинка самому себе. Ведь до сих пор все шло совсем неплохо. Магда ухмылялась от уха до уха. Я представления не имел, как теперь вернуть потерянное.
— Думаю, все мы согласимся с тем, что в тебе нет ничего общего с Монмартром.
Изабо слегка наклонила голову, в ее зеленых глазах сверкнули искорки.
— Да, я не стремлюсь завладеть короной. Никто из куан мамау этого не хочет.
Верно, только Монмартр страстно жаждал власти. Это было его главным желанием, если не считать стремления заполучить мою сестренку.
При этой мысли я заскрипел зубами так громко, что Шарлеман насторожился. Я огромным усилием воли заставил себя разжать челюсти, потом вдруг сообразил, что завел девушек в тупик. Меня так отвлекал запах Изабо, ее голос и то, как черные волосы поглощали мерцающий свет одинокой свечки, что я чуть не врезался в стену.
Трудно поверить, но до появления Изабо мне было совсем нетрудно флиртовать с девушками.
Она развернулась на пятках, и я увидел, что Изабо улыбается, хотя и немножко испуганно, как будто для нее это было в новинку.
— Ох, Логан, c'est magnifique[9].
Похоже, ей нравились стены пещеры, покрытые пятнами плесени. Но я тут же сообразил, что она показывает на рисунок, нанесенный поблекшей красной охрой.
Он был таким слабым, что я никогда его не замечал, да и сейчас мог разобрать лишь отпечаток ладони, поэтому спросил:
Что это такое?
— Священная история куан мамау,— пояснила Изабо.— Рисунок старше всего, что я когда-либо видела.
— Он сделан до того, как ваши короли украли наши пещеры,— сочла нужным вмешаться Магда.
— Эй, я принадлежу к королевской семье всего неделю! — Мне тоже пришлось высказаться в свою защиту.
— Тише...— мягко пробормотала Изабо, как будто мы были бранящимися детьми.— Это святое место. Разве ты не чувствуешь?
Я ощущал только особенную тишину и вес камней, нависших над нами, потом сосредоточился и уловил еще и очень слабый запах чего-то вроде благовоний.
— Отпечаток ладони — знак какой-то древней шаманки. Вот эти линии обозначают тринадцатое полнолуние года.
Изабо провела пальцем вдоль рисунка так, что я действительно отчетливо рассмотрел его, увидел, как крепнут едва заметные линии и танцует на них свет факелов, горевших много столетий назад, ощутил запах кедровых ветвей, которыми застилали пол. Приступ легкого головокружения заставил меня напрячься.
Должно быть, я издал какой-то звук, всматриваясь в стены, потому что Изабо снова чуть кривовато улыбнулась и спросила:
— Теперь ты все видишь, правда?