Она открыла дверь и поморщилась от холодного ветра, мгновенно ворвавшегося внутрь и едва не задувшего слабенький огонь. Мартина застонала и неловко повернулась, Изабо мгновенно выскочила наружу, закрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и прислушалась, не раздастся ли в хижине голос Мартины.
Довольная тем, что няня не проснулась, Изабо осторожно отошла от хижины. Ночь оказалась очень темной, не было даже луны, освещавшей дорогу. Изабо осталась совершенно одна в морозной тишине, и лишь снег составлял ей компанию. Она пошла как можно быстрее, постоянно спотыкаясь о какие-то ветки. Она помнила, что лес тянется вдоль дороги.
Девушка шагала всю ночь и не остановилась даже тогда, когда сквозь тучи начал просачиваться первый свет восходящего солнца. Ступни ног и лодыжки болели. Она совершенно не ощущала кончик собственного носа, но шла, не обращая внимания на боль, ледяной ветер и голодное ворчание желудка. Когда Изабо услышала скрип колес какого-то фургона, то спряталась в кустах, никому не доверяя, боясь даже попросить о том, чтобы ее подвезли. Может, в шерстяном плаще и простом сером платье Изабо и выглядела обычной крестьянкой, но прекрасно понимала, что говорит совсем не так, как простонародье, ее выговор откровенно аристократичен, и одно это могло сразу же превратить ее в цель их охоты.
Чем ближе она подбиралась к Парижу, тем оживленнее становилась дорога. В основном по ней двигались люди, бегущие из города. Только радикалы, искатели приключений и сумасшедшие в эти дни направлялись в Париж. Изабо набросила на голову капюшон плаща и опустила взгляд, держась поближе к деревьям. Постепенно лес кончился, вокруг оставался лишь жалкий кустарник, а потом и вовсе открытое поле. Вскоре Изабо очутилась в окрестностях города. Вокруг были уже булыжные мостовые и серые крыши, освещенные неярким зимним солнцем. Она шла три дня, почти не спала и только пила воду из ручьев, покрытых тонким льдом. Голова у нее кружилась, она чувствовала себя словно в лихорадке. Все вокруг было слишком ярким или тусклым, чересчур острым или мягким...
Изабо остановилась лишь ненадолго, чтобы купить немного еды и чашку крепкого кофе. Ей необходимо было подкрепиться. Она куталась в плащ, старалась не смотреть ни на кого и ни на что. Маленькие домики уступили место высоко возносящимся зданиям, построенным из камня цвета сливочного масла. Река Сена, извиваясь, ползла через город, мимо Тюильри, где когда-то, до того как чернь отрубила ему голову, жил король. Изабо содрогнулась. Она не могла думать об этом прямо сейчас. Если она поддастся горю и страху, то просто не сможет сдвинуться с места.
Девушка заставила себя переставлять ноги и побрела вдоль реки. Вода скрывалась под толстым слоем потрескавшегося льда. Изабо потерла руки, пытаясь их согреть. Она старательно избегала чьих-либо взглядов. Мужчины собирались в небольшие компании, пили кофе и раздавали всем желающим памфлеты, а женщины с прикрепленными к чепчикам кокардами стояли на углах улиц, оживленно разговаривая. Лица у всех были серьезными, глаза решительно пылали. Изабо ощущала запах дыма, видела кучи горящего мусора, оставшегося после бунта и сражений, что шли ночью на улицах Парижа. Она слышала голос отца, говорившего об этом постоянно, особенно прошедшей осенью, когда так много людей было убито.
Изабо слыхала о том, что на одной из городских площадей чернь установила гильотину, но не знала, где находится это место. Родители не бывали в своем парижском доме с того Рождества, когда Изабо исполнилось одиннадцать лет. Она помнила, как они проезжали в карете мимо оперного театра, а вокруг падал снег, но сейчас могла бродить тут сколько угодно и все равно не нашла бы дороги к дому.
Потом Изабо заметила, что толпы людей вроде бы текут в одном и том же направлении. Она остановилась рядом с группой женщин с обветренными, потрескавшимися руками, куривших под незажженным уличным фонарем.
Набравшись храбрости, девушка осторожно приблизилась к ним.
— Pardon, madame...[12]
Одна женщина резко обернулась и мрачно поправила:
— Citoyenne[13].
Изабо судорожно сглотнула и сказала:
— Pardon, citoyenne. Не подскажете, как найти площадь Согласия?
Женщина кивнула и спросила:
— Хочешь повидаться с Луизеттой? — Видя непонимающий взгляд Изабо, она пояснила: — С гильотиной!
— О! Э-э... да.
— Ты не здешняя, верно?
Изабо отступила на шаг, гадая, не стоит ли ей прямо сейчас помчаться со всех ног и скрыться в путанице переулков.