Ким поставила ногу на корзину для мусора и открыла конверт.
Пока она доставала из него единственный листок бумаги, ее нога постукивала по крышке корзины, отражая трепет инспектора перед женщиной, которая смогла подвести ее так близко к краю.
Глубоко вздохнув, Стоун принялась за чтение. При этом она старалась проникнуть в тайный смысл написанного:
«Голубушка Кимми…»
Эта сука знает, что единственным человеком в мире, кто ее так называл, была ее мать.
«Надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии».
Лгунья.
«Мне не хватает тебя, и я разочарована, что ты до сих пор не нашла времени, чтобы меня навестить. Особенно после нашей последней встречи на берегу канала, где мы много говорили о твоей матери».
Ты еще не забыла, как я почти поставила тебя там на колени?
«Я знаю, насколько ты дорожишь здоровьем своей матери, поэтому присматривала за ней, пока ты была немного занята».
Ты была настолько глупа, что совсем перестала интересоваться ею.
«Уверена, сейчас ты уже знаешь, что ее здоровье настолько улучшилось, что она будет присутствовать на следующей комиссии по УДО. Уверена, что мысль о том, что твоя мать освободится, сильно возбудила тебя с эмоциональной точки зрения».
Надеюсь, что эти новости вынесли тебе мозг.
«Было приятно обмениваться письмами с твоей милой мамой. Это помогло мне заполнить свободное время, хотя, как ты знаешь, я всегда умела развлекать себя самостоятельно».
И все это случилось только благодаря мне.
«В этих стенах много заблудших душ, которым могут помочь мои знания».
Уверена, что ты не забыла, на что я способна.
«Но письма и сокамерники могут заполнить только часть моего времени. А вот личные визиты ближайших друзей значат для меня гораздо больше».
Приди ко мне на встречу, иначе пострадают другие люди.
«Если у тебя найдется свободная минутка, я с удовольствием поделюсь с тобой некоторыми мыслями, высказанными твоей матерью, и надеюсь, что это произойдет скорее раньше, чем позже».
И поторопись.
«Любящая тебя
Алекс».
Ким хлопнула листом по столу и попыталась сосчитать количество завуалированных посланий в этом коротком письме, но одно из них сильно выделялось из всех. То, на которое автор письма хотел особо обратить ее внимание.
Я знаю, что твою мать надо держать под замком.
Стоун почувствовала, что ее загнали в угол.
Ее последняя встреча с Алекс была спровоцирована убийством известного насильника. Тогда одна Ким почувствовала, что доктор Торн как-то замешана в этом преступлении, – и оказалась права. Месяцы манипуляций и упражнения по визуализации заставили жертву насильника четыре раза ударить его ножом.
А еще Алекс использовала постояльцев «дома на полпути»[36], чтобы отточить свои способности манипулятора. Один молодой человек тогда до полусмерти избил своего соседа, проведя с Торн всего несколько часов, другой попытался убить свою жену и ее нового мужа. Но последним и самым возмутительным делом Александры было использование матери с постродовым синдромом и ее новорожденного сына.
Ким содрогнулась. Она вспомнила, как пыталась вдохнуть жизнь в безжизненное тело того крошки.
И все это делалось под знаменем научного эксперимента.
Да, Стоун очень хорошо знала, на что способна Александра Торн, и давно поклялась не приближаться к ней на близкое расстояние.
Выругавшись, она ударом ноги отправила корзину в полет по кабинету.
Глава 23
Алекс сидела на металлическом стуле с правой стороны от двери в кабинет начальника тюрьмы. Теперь она понимала других, когда те рассказывали, что это ожидание было сродни ожиданию выволочки от школьного директора, хотя сама ничего подобного не ощущала. Она сама организовала эту встречу, которая пройдет под ее диктовку.
В ее досье мистеру Роджеру Эдвардсу было посвящено немало страниц. Развитие его карьеры было совсем не звездным. Оно напоминало замысловатый танец: шаг вперед, два назад и несколько в сторону.
И хотя лично Торн начальника тюрьмы не встречала, по ее информации, он был человеком малоэффективным, который после ряда неудачных попыток подняться выше осел в тюрьме Дрейк-Холл наподобие пыли и намеревался тихо отсидеть здесь следующие два года, пока не подойдет время уходить на пенсию.
– Прошу вас, Александра, заходите, – донеслось из открывшейся двери.
Алекс поежилась, проходя мимо Эдвардса. Времени было всего девять часов утра, а от него уже несло слабым запахом пота.
36
Так в Великобритании называют центры реабилитации для освободившихся преступников (см. роман «Злые игры»).