– И еще раз здравствуйте, детектив-инспектор, – произнес Джонатан Баллок, появляясь рядом с ней.
– Достаточно просто инспектора, – заметила Стоун.
– Спасибо. – Юноша поблагодарил ее так, словно она разрешила обращаться к себе по имени, после чего кивнул в сторону лежащего тела. – Знаете, что я думаю по этому поводу?
Ким приподняла одну бровь.
– Вообще ничего, – закончил парень с застенчивой улыбкой.
Детектив улыбнулась ему в ответ. Она любила людей, которые все схватывают на лету.
– А-а-а, инспектор, очень мило видеть вас снова! – услышала она голос Китса.
– Ну и что у вас здесь? – спросила Ким, заходя все дальше на огороженную территорию.
– Здесь ко мне относятся гораздо лучше, чем вы, – огрызнулся патологоанатом.
– Ну, это совсем не сложно, – заметила Стоун, подходя к телу.
Она посмотрела на то, что когда-то было хорошеньким личиком, окруженным копной мелких светлых кудряшек. Жертве было около двадцати лет, но ее лицо уже было изуродовано шрамами от перенесенного герпеса[42]. У девушки были ввалившиеся щеки и глаза, а на лице застыло выражение печали, которая показалась Ким бездонной.
– Наркоманка? – негромко поинтересовалась она, отгоняя жужжавшую возле уха муху.
– Свежие следы от уколов между пальцами ног, – кивнул патологоанатом.
Очень часто это являлось признаком длительного использования наркотиков. Героиновые наркоманы меняли места уколов по разным причинам – иногда потому, что вены на привычных местах уходили вглубь тела, иногда для того, чтобы скрыть сам факт того, что они вообще колются. Однако, независимо от причин, такой способ введения наркотика был очень болезненным.
– Вы понимаете, что сейчас делаете, инспектор? – недоуменно спросил Китс.
– О чем это вы? – уточнила Ким, прищурив глаза.
И только произнеся эти слова, она поняла, что подставилась под поток нескончаемых шуток.
– Да вы же оглаживаете жертву, – ответил патологоанатом, глядя на ее руку в синей перчатке, которая лежала на плече убитой. Говорил он тише, чем обычно. – И делаете это каждый раз, когда появляетесь на месте преступления. Но это так, к слову.
Стоун никогда не обращала на это внимания. Сейчас она испытывала искреннее сострадание к погибшей бедняжке, но чувствовала, что этот труп не из ее оперы.
– И зачем вы все это мне показываете? – спросила она. – Это тело совсем не похоже на мою жертву. Ничего общего…
Инспектор замолчала, когда патологоанатом медленно приподнял черную майку.
На истощенном теле жертвы, разрушенном длительным использованием героина, виднелся след от единственного удара ножом, как две капли воды похожий на след на теле Дианы Брайтман.
Две жертвы холодного оружия за два дня с абсолютно одинаковыми ранами.
Детектив посмотрела на Китса.
– И никаких следов нерешительных действий, – подтвердил тот. – А размеры раны совпадают один в один.
Ким глубоко вздохнула. С начала недели прошло всего два дня, а ей уже не хватает всего одного трупа до серии.
Глава 30
Выходя из леса, Стоун все еще ощущала печаль по поводу смерти найденной там девушки, и, как будто почувствовав ее настроение, осеннее солнце исчезло за плотным серым облаком.
Так же, как и в случае с Дианой Брайтман, преступник не сделал ничего, чтобы затруднить полиции поиски. Жертву уже идентифицировали, и где-то наверняка существовали заинтересованные лица, которым надо будет сообщить о случившемся.
Инспектор остановилась перед лентой, проходившей по границе оцепленного участка. Констебли, как мужчина, так и женщина, вопросительно улыбнулись ей, не понимая, почему она замерла.
Стоун не ответила на их улыбку и впилась взглядом в констебля-женщину.
– «Наркота в кустах» зовут Максин Уэйкман, и ей всего двадцать два года. Блондинка с карими глазами и небольшой родинкой на плече. Ее ударили ножом в живот, и она истекала кровью до тех пор, пока не умерла. На руке у нее самодельный браслет, а ногти на ногах покрашены в светло-розовый цвет. – Ким с удовольствием увидела в глазах женщины стыдливое смятение. – Мне показалось, что вам будет интересно узнать это.
Инспектор не стала ждать ответа и, развернувшись, отошла от стыдящейся коллеги. У машины она появилась как раз в тот момент, когда Брайант парковал ее на обочине.
– А ты знаешь, что Солтвеллз получил свое имя из-за соляных ванн, которые раньше располагались прямо возле «Солтвеллз инн»? – спросил сержант, высунув голову из окна. – Скорее всего, соляной раствор поднимался по шахтным выработкам, а люди купались в нем, думая, что он обладает лечебным эффектом.