Джеральдина улыбнулась посетителям в зеркале, пока худой рыжий мужчина пудрил ей чем-то голову.
– Входите, входите же! – пригласила она.
Ким с Брайантом протиснулись вдоль стены к свободному стулу.
– Прошу прощения, что отрываем вас от работы, – начала Стоун, опускаясь на стул рядом с телеведущей.
– Никаких проблем, – ответила та. Глаза у нее были покрасневшими. Ким увидела через зеркало, как она медленно возвращается мыслями к причине их визита: ее дочь, Максин, мертва. – Все что угодно, если только это поможет.
Инспектор заметила, как гример, нахмурившись, взялся за другую кисточку.
– Я не собиралась сегодня на работу, но мать подумала, что это отвлечет меня от грустных мыслей, – добавила Холл.
Ну конечно, подумала Стоун.
– А Белинда? – спросила она вслух.
– Она сказала, чтобы я сама решила, что для меня хорошо, а что плохо.
– Интересно, а вам не удалось вспомнить что-нибудь о друзьях Максин? Она никого не приводила к вам в дом? Может быть, своего молодого человека?
Ведущая покачала головой.
Ким больше нравилась та Джеральдина, с которой они встретились вчера. Волосы сегодняшней были завиты, уложены и покрыты лаком, косметика наложена плотным и густым слоем; детектив была уверена, что она будет хорошо смотреться на экране, но никак не в реальной жизни. Вчера Холл выглядела, как привлекательная мать, которая неожиданно лишилась дочери. Сегодня она была телезвездой – блестящей и насквозь искусственной.
– Я никогда не встречалась с ее друзьями, – сказала телеведущая. – Прошло какое-то время, пока она не стала со мной откровенна, но молодого человека у нее не было уже около полугода.
– А пока она находилась на реабилитации, не установились ли у нее там с кем-нибудь более тесные связи?
На этот раз Джеральдина улыбнулась, и гример, пощелкав языком, взялся за еще одну кисточку.
– Не думаю, инспектор, – ответила Холл. – Макс считала их всех лузерами. Она была уверена, что совсем на похожа на наркотов и никчемушников, как она их обычно называла. Не думаю, что она завела там себе каких-то друзей.
– А почему вы от нее отказались? – спросила вдруг Ким.
В сидящей за зеркалом женщине ощущалась любовь к ребенку, которого она не растила. В каждом ее слове, в каждом движении чувствовалась эта привязанность. Инспектор не обиделась бы, если б телеведущая посоветовала ей не лезть не в свое дело, но почему-то ей казалось, что Джеральдина этого не сделает.
– Мне было двадцать шесть, и я училась на последнем курсе медицинской школы[56]. Отец девочки давно исчез, и мне некому было помочь, – сказала Холл.
– А ваша мать?
– Она совсем не хотела усложнять себе жизнь. Я и так уже выбрала карьеру, которая ее совсем не устраивала. – По этим словам Ким поняла, что Джеральдина прекрасно понимает, насколько властным человеком была ее мать.
Ведущая отвернулась от зеркала и посмотрела прямо в лицо детективу.
– Но я не жалею о том своем решении, инспектор. И если б мне пришлось решать вновь, я поступила бы точно так же. У Максин есть мать, которая ее очень любит.
В ее голосе не было ни печали, ни сожаления.
– У нее есть две матери, – заметила Ким.
– Благодарю вас, – улыбнулась Джеральдина. – Хотя я надеюсь, что стала для девочки очень неплохим другом.
То, насколько честно и открыто вела себя эта женщина, произвело на Стоун сильное впечатление.
– А как же карьера? – уточнила Ким. – Вы именно этого хотели достичь в жизни?
– Она не заменила мне дочь, если вас это интересует, – печально улыбнулась Джеральдина. – Несколько лет я работала в психиатрическом центре «Сандвелл». Потом – в частных клиниках. Пару раз консультировала Службу уголовного преследования[57], пока меня не заметил продюсер Би-би-си, который посчитал, что у меня есть необходимые «манеры» для пилотного выпуска программы. Этим я и занимаюсь до сих пор.
Интересно, подумала инспектор, под «манерами» он, наверное, понимал привлекательность и сексуальность? У Джеральдины, несомненно, было и то и другое.
Повисшая было тишина была прервана звонком телефона детектива.
– Что ж, спасибо вам за то, что нашли для нас время. – Ким нажала кнопку ответа. – Да, Стейс, – сказала она в трубку, выходя из гримерной.
– Вы знаете, я все никак не могу забыть нашу последнюю беседу. – Холл говорила так тихо, что Ким сперва не поняла, к кому она обращается.
Инспектор попросила Стейси подождать.
– Почему? – спросила она, обращаясь к отражению ведущей в зеркале.
57
Независимая организация, которая единолично решает, может ли то или иное дело поступить в суд. В ее юрисдикцию не входят лишь дела о мошенничестве в особо крупных размерах.