Сознание всегда было такой податливой частью человека… Иногда люди просто не понимают, как часто ими манипулируют в повседневной жизни.
Нормальный человек содрогнется, узнав о режиме в Северной Корее, где жителей регулярно заставляют выслушивать патриотические лозунги. А Алекс, честно говоря, относилась к подобной прямолинейности с уважением. Правящая партия даже не скрывала своего намерения научить людей думать по-своему. И никакой необходимости в завуалированных, заумных, полускрытых посланиях, предназначенных для того, чтобы обойти защитные барьеры сознания и проникнуть в ту часть айсберга, которая скрыта под водой.
В западной цивилизации желание контролировать, заставлять и манипулировать встречается не реже, чем на Востоке, – здесь оно просто лучше маскируется.
Маркетологи тратят миллионы, анализируя эффект применения паралингвистики[61], различных оттенков голоса, его тембра, громкости, модуляций… Они изучают ценность языка тела, намеренных и случайных жестов и движений.
К счастью для Алекс, человеческое сознание легко поддавалось влиянию и контролю извне.
В самом начале своей подготовки как психиатра социопат поняла, что у каждого человека существует полуфиксированный набор ценностей и правил, который он приобретает в детстве. При помощи метода, называемого «размораживанием»[62], можно легко заставить людей начать задавать самим себе вопросы – лучше всего этот метод работает с теми, кто только что перенес личную потерю, или с теми, кого уволили с работы или лишили привычного окружения. И в тюрьме этот метод тоже хорошо работал.
Контролировать можно кого угодно, надо просто подобрать правильный метод к данному конкретному человеку в данной конкретной ситуации.
Хотя лучше, если человек сам подставится, отметила про себя доктор.
А все те методы, которые она хотела использовать с Ким, давно не давали ей покоя.
– Алекс, с вами все в порядке? – спросила Кэти с порога комнаты.
Глаза надзирательницы поблескивали, и она улыбалась теплой улыбкой. Волосы ее были вымыты и аккуратно уложены. Наверное, хорошо выспалась. Не беда.
– Дай мне твой телефон, – протянула руку доктор.
На хорошеньком личике Кэти появилось замешательство.
– Я сказала, дай мне твой телефон, – потребовала Торн. – Он мне нужен.
За спиной надсмотрщицы прошли двое заключенных, и она сделала шаг внутрь комнаты.
– У меня нет…
– Кончай пудрить мне мозги, Кэти, и дай свой мобильник.
– Мне кажется, вам стоит последить за своим языком, когда вы разговариваете со мной. – Лицо тюремщицы посуровело.
– А мне кажется, что тебе лучше дать мне телефон, когда я тебя об этом прошу, – ответила Алекс.
– Я ни за что не сделаю ничего…
– Сделаешь. – Заключенная встала с кровати. – Или я расскажу начальнику тюрьмы, что ты уже давала мне им попользоваться. И ты потеряешь работу.
Кэти заколебалась, а Александра тем временем наслаждалась ненавистью, которая появилась в ее глазах после того, как до нее дошло, как жестоко ее разыграли.
– И как ты потом собираешься кормить своего спиногрыза? Его папаша им не интересуется, а семьи у тебя нет. Пособие по безработице не покроет…
– Только быстро, – сказала Кэти, доставая из кармана телефон и протягивая его доктору.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила ее социопат.
На этот раз Кэти не отошла, чтобы позволить ей поговорить без свидетелей, как в прошлый раз. Она остановилась в дверях, сложила руки на груди и уставилась на психиатра.
Но Алекс было все равно, потому что говорить она не собиралась.
Она набрала номер, который давно запомнила наизусть, и текст послания. Затем улыбнулась и нажала кнопку «Отправить». Этого должно быть достаточно.
– Возьми. Все оказалось не так страшно, правда? – улыбнулась доктор, возвращая надзирательнице телефон.
– Значит, твоя племянница никогда не болела, так? – спросила та.
– По крайней мере, мне об этом ничего не известно, – пожала плечами Торн. – Но в любом случае благодарю за сочувствие.
Социопат уселась на кровати. День тянулся долго, а развлечений никаких не было.
Она внимательно оглядела Кэти с головы до ног.
61
Раздел языкознания, изучающий мимику, жесты, громкость звучания, сопровождающие устную речь.
62
Метод лингвистического программирования, позволяющий быстро подвести сознание человека к самоуничтожению.