«Пьеса “Вечный двигатель” — сатира на участие Института химической физики в атомной проблеме. Насколько помню, начинается пьеса с того, что Институту поручено создать вечный двигатель. Для этого дирекция создает две лаборатории — Лабораторию № 1 для создания вечного двигателя 1 — го рода и лабораторию № 2 — для создания вечного двигателя 2-го рода. Это была прекрасная шутка. Ведь все знали, что в целях конспирации ряд институтов, принимавших участие в решении советской атомной проблемы, именовались лабораториями: УФТИ в Харькове — лабораторией № 1, а Институт атомной энергии в Москве — лабораторией № 2. Идет совещание, которое должно наметить план работы по созданию вечного двигателя. Существуют указанные начальством сроки. Один из сотрудников ИХФ предлагает заметное укорочение срока. Однако присутствующий чиновник из Среднего министерства (напомню: атомной проблемой занималось Министерство среднего машиностроения) возражает, говоря, что они не успеют оформить привлекаемых сотрудников. В какой-то момент на совещании появляется Компанеец — <…> и хочет понять, чему посвящено совещание. Он пытается объяснить, что создать вечный двигатель невозможно. Ведущий совещание Н.Н. Семенов обвиняет Компанейца, что его критицизм — результат неумеренного почтения к Ландау. Кто-то из присутствующих разъясняет Компанейцу, что в данный момент речь идет о написании плана работ по созданию вечного двигателя, а не о создании самого двигателя. Компанеец успокаивается и произносит реплику, которая, когда я ее узнал и запомнил, помогала мне во многих случаях: “План — это можно”…» [Каганов, 2004].
Пьеса исполнялась на институтских капустниках, и следует заметить, что авторы не боялись вызвать гнев или обиду у директора ИХФ, Нобелевского лауреата Н.Н. Семенова, который председательствовал в пьесе на дурацком совещании. Впрочем, у ценившего юмор Семенова и не было никакой обиды.
Наконец, вот еще одно стихотворение — из пьесы «Гавриилиада», написанной А.С. в соавторстве с Гольданским.
Но как-то раз В.И. Гольданскому тоже «досталось» от своего саркастичного соавтора. Причем не в стихах, а с помощью приема, уникального по остроумию. М.И. Каганов вспоминает, как они с Компанейцем готовили совместную научно-популярную статью «Металлы, диэлектрики и полупроводники» для журнала «Наука и жизнь». Желая подчеркнуть, что электрон в атоме не имеет определенной траектории, традиционное изображение атома с траекториями авторы перечеркнули. При этом взяли рисунок атома с обложки научно-популярной книги В.И. Гольданского. В результате вроде бы перечеркнули и саму книжку с фамилией ее автора на обложке, как бы призывая: Не читайте этого!
А.С. Компанеец завел в теоротделе книгу «Анналы», в которой записывались события из жизни отдела. Записи делались как в общепринятой деловой форме (протоколы заседаний отдела и семинаров), так и в самых разных неформальных вариантах — остроумных, веселых и не очень. В начале книги было регламентировано, что она «выдается сотрудникам теоротдела по первому требованию как для чтения, так и для записей или зарисовок, без предварительного опроса о цели взятия». Приведу несколько не связанных между собой записей, сделанных чаще всего самим А.С. Компанейцем. Примечания и пояснения в угловых скобках мои.
«12.4.61. Ю.П. Райзер <будущий доктор наук> проиграл Е.Я. Ланцбургу бутылку коньяка, не поверив, что Гагарин полетел в космос. Райзер в это время находился в уборной и пропустил сообщение. Когда Райзер вернулся (а Гагарин еще нет), Ланцбург сообщил ему о полете. Однако Райзер не поверил и даже заключил с Ланцбургом пари, которое тут же и проиграл. В распитии участвовали свидетели пари».
«28.6.61. Кровавая драма со смертельным исходом в ИХФ.
54
В 1950-г гг. так называлась массовая кампания сбора подписей в «борьбе за мир», инициированная во всем мире Советским Союзом через своих сторонников» Швеции.