«В 1964 г. я ехал из Кисловодска на поезде, был один в купе, скучища, и я начал “атаковать” — перебирал возможности для сверхтекучести и сверхпроводимости в нейтронных звездах. <…> По приезде посоветовался с Д.А. Киржницем, мы занялись этим вопросом и опубликовали заметку. Я считаю, что она и была первым ясным указателем в этой области, коснулись мы и вопроса о вихревых нитях при вращении звезды. Когда я докладывал эту работу в Новосибирске, А.Б. Мигдал сказал, что “он уже обращал внимание” на сверхтекучесть нейтронных звезд и дал мне ссылку. В действительности, в одной его статье 1959 г. есть фраза о том, что сверхтекучесть ядерной материи может проявиться внутри звезд <…>. О нейтронных звездах нет ни слова <выделено мной, — Б.Г.>. В каком-то смысле ясно, что А.Б.М. просмотрел эту возможность, о сверхтекучести же ядерной материи и до него говорили. Но Мигдал — “приоритетчик”, и “сшил из этого шубу”. О сверхтекучести и сверхпроводимости (для протонов) в нейтронных звездах стали много писать, и, смотрю, появились ссылки на Мигдала, а нас и забыли.[62] В общем, я плевал на это <…>. Но, встретив как-то Д.Пайнса, я сказал ему <…>. И что же выяснилось? Пайне статьи Мигдала явно даже не видел, а (это я уже догадываюсь) по просьбе Мигдала стал на него ссылаться и, как часто бывает, приоритет Мигдала был “adopted by repetition” <принят благодаря последующим повторениям. — Б.Г.>). Вообще многие борются за приоритет, добиваются цитирования и т. п. Я, если и борюсь, то, как правило, только тем, что сам на себя ссылаюсь, но агитировать, просить, упрекать считаю постыдным» [Гинзбург, 2003. С. 398].
В.Л. Гинзбург организовал свой семинар по теоретической физике в 1952 г. Семинар проводил заседания в ФИАНе еженедельно по средам, приблизительно 40 семинаров в год. За полвека прошло ровно 1700 заседаний семинара. В 2001 г. В.Л. закрыл свой семинар, сказав, что ему пора завершить эту форму работы в физике из-за преклонного возраста. Семинар Гинзбурга в целом был чрезвычайно популярен в СССР (и России). На него приходили не только теоретики. Бывали даже вовсе не физики, когда на семинаре ставились на обсуждение какие-либо общенаучные проблемы. Например, помню доклад Е.Л. Фейнберга на тему о двух путях научного поиска — дедуктивном и индуктивном. Евгений Львович в нем доказывал, что несхоластический индуктивный метод научных умозаключений имеет право на жизнь в точных науках не меньшее, чем формально-логический дедуктивный метод, столь любимый математиками. (О полезности указанной работы [Фейнберг, 1981], могу судить по личному опыту человека, далекого от теоретической физики, но уже не раз ссылавшегося на выводы ЕЛ. Фейнберга в своих научных работах по минералогии и в одном случае — по лингвистике.)
Вероятно, будет интересным узнать мнение о семинаре и его руководителе от человека, в течение многих лет близко знавшего В.Л. Гинзбурга и тесно с ним сотрудничавшего, даже опубликовавшего в соавторстве с В.Л. монографию по теории плазмы. Я имею в виду одного из крупнейших физиков-теоретиков из ФИАН-ИОФАН, профессора физфака МГУ А.А. Рухадзе[63].
«Прежде всего я хочу отметить, что 1952 году В.Л. Гинзбург основал свой семинар… <который> очень скоро перерос в городской многолюдный семинар. В теоротделе <ФИАНа> были и другие семинары, в частности, семинар И.Е. Тамма, работал тогда и знаменитый семинар Л.Д. Ландау. Но они были парадными, на них рассказывались завершенные работы, семинар Ландау к тому же был “злым”. Семинар же В.Л. Гинзбурга, во-первых, был очень доброжелательным и таковым остался до сих пор, а во-вторых, в то время он был рабочим, на нем рассказывались незавершенные работы, поэтому после этих семинаров люди уходили с зарядом новой активности, особенно докладчики. На этих семинарах часто формулировались задачи и даже определялось, кто и как их должен решать».
«Еще одна черта В.Л. Гинзбурга мне очень нравилась, — продолжает А.А. Рухадзе, — и я ей тоже старался подражать: обсуждать с людьми все интересующие их проблемы. <…>
Очень привлекательной является и широта натуры В.Л. Гинзбурга: он не жаден и легко делится как своими научными идеями, так и чисто материальными ценностями. Как-то, в 1968 году, он получил заказ написать обзор для “Хандбух дер Фюзик” по распространению радиоволн в ионосфере Земли. Он позвал меня и предложил написать этот обзор, поскольку сам давно этой проблемой не занимался, но “отказаться от такого заказа — глупо”. Я написал, он внес свой посильный вклад, прочитав рукопись и сделав ряд замечаний, и любезно согласился быть соавтором, поскольку в противном случае неизвестно, опубликован ли был бы обзор вообще. Другими словами, не испугался своим именем помочь мне. Вместе с тем, понимая, что вклад его мал, он полностью отказался от своей доли гонорара. Не взял он гонорар и с русских изданий этого обзора в виде книг, опубликованных в издательстве “Наука” в 1970 и 1975 годах. Особенно мне нравилась в В.Л. Гинзбурге его смелость. Порой казалось, что он ничего не боялся, смело высказывал свои мысли и заступался за других, отказывался делать что-либо, что считал неправильным, хотя прекрасно понимал, чем это могло кончиться для него. Я еще раз хочу отметить, что эту черту его характера считаю следствием влияния И.Е. Тамма, общаясь с ним, трудно было не стать “Дон-Кихотом”».
62
Так оно и есть, см. например, справочник [Хромов: Физики, 1983] или мемуары Э. Андроникашвили [1983]. —
63
Анри Амвросьевич Рухадзе известен как человек, не боящийся идти «против потока». В его очень информативной и увлекательной книге описано множество событий из жизни советских физиков-теоретиков второй половины XX века, высказано немало характеристик действующих лиц, наверное, субъективных, но немаловажных для истории физики [Рухадзе, 2003; 2005]. Рухадзе не стесняется открыто говорить о таких вещах, о которых в столичном бомонде говорят хотя и много, но в основном непублично: об интригах в Академии наук, о личностных симпатиях и антипатиях, о клановости научных группировок, о «национальной ориентированности» крупных ученых и их научных школ. Читая книгу А.А. Рухадзе, можно с ней не соглашаться в каких-то суждениях. Но у меня не возникло сомнений в том, что автор пишет искренне. Кроме того, его критичные оценки сопровождаются не менее критичными и резкими самооценками. По этим качествам и стилю книга А.А. Рухадзе мне лично импонирует и даже напоминает книги В.Л. Гинзбурга.