«…Венгерская революция — это значит практически весь венгерский народ, восставший против своих поработителей, т. е. против небольшой венгерской клики, а в основном против нашей.
…Настоящие потомки великих революционеров всех времен… То, что они сейчас проявили, это заслуживает позаимствования. Вот перед Венгрией я готов встать на колени».
В разговоре 1 ноября 1956 года у себя дома с неизвестным, на вопрос последнего, что и Каутецкий[103] болтал, что сейчас будет такая же заварушка в Чехословакии, Ландау ответил: «…Это очень хорошо, по-моему».
Говоря о политике Советского правительства в этом вопросе, он заявляет:
«…Наши решили забрызгать себя кровью… У нас это преступники, управляющие страной… Кадар — некий соц. — предатель… Он вообще как марионетка сейчас. Наши поручили и он сидит».
12 ноября 1956 года в разговоре у себя на квартире_о наших действиях в Венгрии и на вопрос собеседника, что «если бы Ленин встал, у него волосы встали», Ландау ответил:
«Но с другой стороны, у Ленина тоже было рыльце в пуху. Вспомни кронштадтское восстание. Грязная история. Тоже рабочий класс Петрограда и моряки из Кронштада восстали. У них были самые демократические требования и они получили пули… фашистская система.
…Первое, что было сделано еще в октябре 1917 года, в течение нескольких месяцев произошла передача власти. Она была полностью передана в руки партийного аппарата. Была немедленно дана установка партии: грабь награбленное и бери себе. Ими все было сделано по науке..
…Это не ошибка, в этом была идея. На этом была сделана революция».
На вопрос: «Значит, эта вся идея порочна?» — Ландау ответил: «Конечно».
Ранее Ландау привлекался к выполнению очень важных работ по заданию Министерства среднего машиностроения. Вместе с этим еще в 1952 году он был занят мыслью сделать как можно меньше. Об этом Ландау тогда заявлял:
«Разумный человек должен стараться держаться как можно дальше от практической деятельности такого рода. Надо употребить все силы, чтобы не войти в гущу атомных дел. В то же время всякий отказ и самоотстранение от таких дел должно делаться очень осторожно.
…Ландау считает, что целью умного человека, желающего, елико возможно, счастливо прожить свою жизнь, является максимальное самоотстранение от задач, которые ставит перед собой государство, тем более советское государство, которое построено на угнетении».
Подобного рода рассуждения неоднократно фиксировались несколькими агентами. Они имели место и в январе 1953 года, когда Ландау одному из своих близких людей, ученому, сказал:
«Если бы не 5-й пункт (национальность), я не занимался бы спецработой, а только наукой, от которой я сейчас отстаю. Спецработа, которую я веду, дает мне в руки какую-то силу…
…Но отсюда далеко до того, чтобы я трудился “на благо Родины” и пр., что сквозило в твоих письмах ко мне. Те кие письма ты можешь писать в ЦК, а меня избавь от этого. Ты знаешь, что мне все равно, на каком месте стоит советская физика: на первом или десятом. Я низведен до уровня «ученого раба» и это все определяет…
…Ты призван поставить советскую физику на первое место в мире. Я тебе здесь не помощник». [104]
Такого же мнения он придерживался и в последующие годы. По этому вопросу один из агентов 9 апреля 1955 года сообщил:
«В конце марта Ландау был вызван вместе с Гинзбургом к Завенягину по поводу спецдеятельности. В разговоре с источником Ландау высказывался очень резко по адресу Зельдовича, “от которого идут всякие пакости”. Ландау сказал источнику, что он ни за что не согласится опять заниматься спецделами. И что ему неприятно вести об этом разговор. По дороге в министерство Ландау предупредил Гинзбурга, чтобы он не вздумал заявлять о том, что Ландау ему нужен для предстоящей работы.
Ландау рассказывал источнику после, что министр принял его весьма вежливо и любезно и держался очень хорошо. Ландау быстро убедил присутствующих в том, что ему не следует заниматься спецработой, но, как он сам выразился, не мог отказаться от предложения изредка разговаривать по этим вопросам. “На самом же деле, конечно, никаких разговоров и не будет”, — сказал Ландау».
Намерение Ландау отойти от участия в работах по спецтематике, в частности, связано с его стремлением, особенно в последнее время, получить возможность выехать за границу.
103
Определить в точности, о ком идет речь, не удалось. Вероятно; неверная расшифровка технически несовершенной записи. —
104
Приведенные признаки собеседника оставляют мало степеней свободы для гипотез о его личности: он — один из старых друзей Ландау, немногих, с кем Ландау был на «ты», физик (не обязательно теоретик), занимавший к тому моменту высокое начальственное положение, имеющий, очевидно, по своей административной деятельности переписку с ЦК КПСС, тем самым он явно не из учеников Ландау. —