Так, в мае месяце с.г. на конференцию по физике частиц высоких энергий в гор. Москву приезжал американский физик Вайскопф, который специально обсуждал с окружением Ландау меры, которые следовало бы предпринять за границей, чтобы Ландау мог поехать в Америку.
В одну из личных встреч с Вайскопфом. Ландау, не будучи никем на это уполномочен, передал Вайскопфу список советских ученых, которых, по его мнению, следует приглашать в Америку. В этот список он включил себя, Лифшица Е.М., Тамма И.Е., Гинзбурга В.Л и др., непосредственно участвовавших в особо секретных работах по линии Министерства среднего машиностроения.
При этом Ландау, давая на них характеристики и рассказывая, кто чем занимается, заявил Вайскопфу, что Тамм И.Е. занимался расчетами по атомной и водородной бомбам, принимал участие в этих работах и он, но в меньшей степени.
Такое поведение Ландау дало возможность американцам пытаться навязывать Академии наук свое мнение при подборе советских ученых для участия в международных конференциях. В настоящее время американские и различные научные учреждения других капиталистических стран присылают массу персональных приглашений Ландау и другим лицам из числа главным образом его окружения.
Намерение Ландау выехать за границу, по данным агентуры и оперативной техники, усиленно подогревается его окружением, в частности, профессором Лифшицем Е.М.
Так, 30 сентября 1956 года между Ландау и Лифшицем состоялся разговор о поездке за границу (записан по техническим причинам неполностью), во время которого-Лифшиц_уговаривал Ландау написать письмо тов. Хрущеву, заявляя: «И тем не менее, я считаю, что нам там жилось бы лучше… но в материальном отношении тоже лучше будет…».
7 октября 1956 года Лифшиц Ландау заявил: «…Вот не пускают тебя и меня, по-видимому, потому, что боятся, что останутся. Я не думаю, чтобы в отношении меня такое было… Они считают, что я плохой физик… Я, между прочим, думаю, честно говоря, что если бы я уехал и остался, были бы рады, что вот можно было бы какой шум поднять из этого. С одной стороны не жалко, а с другой — какой шум».
Ландау и Лифшиц неоднократно и в последующем вели разговоры на эту тему. Так, 8 марта 1957 года между ними состоялся следующий разговор:
Лифшиц: — Они боятся, что ты останешься… Ведь так ясно, что ты можешь устроиться, что называется, с легкостью необычайной в любом месте земного шара, ясно.
Ландау: — Я бы мог устроиться, конечно.
Лифшиц: — Я убежден, что ты бы мог устроиться в любой стране.
Ландау: — Во многих странах, но не в любой… Конечно, ты был прав, сказав, что устроенный сейчас шум мешает мне ехать, потому что увеличит мою рекламу, увеличит опасность в том, что я останусь.
13 марта с.г. в разговоре с ним на эту же тему Лифшиц заявил: «…А тебя, конечно, [не пускают] не только потому, что ты хочешь остаться, [но и] потому, что никто из них не думает, что ты хочешь остаться. То, что ты думаешь, им даже в голову не приходит».
Один из наиболее близких лиц к Ландау по вопросу его поездки за границу в 1957 году сообщил:
«…было бы неосторожным разрешить Ландау выехать за границу, поскольку нельзя быть уверенным, что он вернется.
Он, безусловно, не привязан к семье, а привязанность к сыну не производит впечатления глубокой привязанности отца. Он мало с ним общается и больше думает о своих любовницах, чем о сыне.
…Обстоятельства, в которых он жил последние двадцать лет, и окружение, которое он себе создал, укрепили и развили в нем характерные для него всегда черты индивидуализма и сознание своей непогрешимости.
Поэтому в случае выезда за границу он будет вести себя и выступать только с точки зрения своих личных интересов, вкусов и ощущений».
4 февраля 1957 года в разговоре о том, что они, по-видимому, на конференцию в Англию не поедут, а поедет кто-то другой, Лифшиц советовал Ландау сообщить об этом англичанам и спросить их, хотели ли они этого.
12 февраля с. г. Ландау написал в Англию письмо, в котором указал:
«…Я сомневаюсь, смогут ли многие из упомянутых Вами лиц, особенно теоретики, приехать… Я думаю, что Вы или профессор Монд[105] непосредственно свяжетесь с академией».
— Ландау подавляющее время находится дома, регулярно слушает передачи заграничного радио и, принимая у себя многочисленных посетителей, передает их антисоветское содержание._Основная масса разговоров его сводится к пересказам антисоветских передач и циничному обсуждению интимных отношений с различными женщинами.