• Справка: Юлий Борисович Харитон (1904–1996) — советский химико-физик, академик (1953). Родился в Петербурге. Окончил Ленинградский Политехнический институт (1925). С 1921 г. работал в ЛФТИ. В 1926-28 гг. стажировался в Кавендишской лаборатории у Резерфорда (вместе с Капицей). С 1931 г. — в Институте химической физики. Считал себя учеником Э.Резерфорда и Н.Н. Семенова. Основные научные труды — по физике горения и взрыва. В 1939-41 гг. впервые показал (совместно с Я.Б. Зельдовичем) осуществимость цепной реакции деления урана и дал оценку его критической массы. Главный конструктор КБ-Ll, преобразованного позже во ВНИИ экспериментальной физики (ВНИИЭФ), сверхсекретный центр но разработке атомной бомбы в Арзамасе-16.
Научный руководитель ВНИИЭФ с 1980-х гг. Трижды Герой Социалистического Труда (1949, 1951, 1954), лауреат Ленинской (1956) и трех Сталинских премий, Золотой медали имени М.В. Ломоносова. Жизни и работе Ю.Б. Харитона посвящен сборник воспоминаний «Жизнь длиною в век» [2005].
Вот, что сам Ю.Б. Харитон рассказывал о себе: «Я занимался процессами детонации и динамики взрыва, поведением вещества при высоких давлениях. Я обнаружил (и это одна из самых важных вещей, которые мне удалось сделать) тот предельный размер, при котором успеет возникнуть реакция до того, как вещество разлетится <…>. Мы с Зельдовичем еще до войны занимались теорией процессов, происходящих при ядерном взрыве. В последней работе, которую мы сделали перед войной, мы грубо оценили, что 10 кг урана-235 достаточно для критической массы. Мы ошиблись в 5 раз![21] Но эта ошибка вселяла в нас уверенность: не столь уж много!» [Голованов, 2002].
А вот что о подробностях назначения Харитона на пост Главного конструктора атомной бомбы рассказывал мне в 1970-х С.Б. Ратнер, аспирант Харитона в 1940-е годы. Замечу, что, возможно, рассказ этот неточен в деталях (имя Харитона в те годы нельзя было громко произносить, не то что писать его биографии!). Тем не менее, привожу то, что слышал лично от рассказчика (это был мой отец). Последний, в свою очередь, слышал приблизительно такой рассказ от Таты Харитон (дочери Ю.Б. Харитона) и ее мужа Юрия Семенова (сына Н.Н. Семенова), с которыми был дружен.
Вроде бы Л.П. Берия и И.В. Сталин были сначала против кандидатуры Харитона по трем причинам: беспартийный, еврей, имеет ближайших родственников за границей (отца, который был в начале века видным членом партии кадетов, и родную сестру). Но Курчатов обратился лично к Сталину с просьбой утвердить кандидатуру Харитона. Он выставил три свои причины: «(1) Харитон — единственный крупный физик в СССР, который одновременно является специалистом в трех областях физики и химии: ядерной физике, химии и физике взрывчатых веществ и в кинетике разветвленных цепных реакций; (2) Харитон — в высшей степени покладистый и законопослушный человек, я за него ручаюсь; (3) Харитон — мой старый друг, я ему полностью доверяю и мне с ним будет легко работать». Сталин и Берия утвердили Харитона.
А вот что рассказал об опасности, угрожавшей Харитону уже позже, в начале 1950-х гг., сын Берия — Серго (Главный конструктор советской противозенитной ракеты): «В свое время Юлия Борисовича дважды пытались отстранить от работ, связанных с созданием ядерного оружия, и даже обвиняли в шпионаже. Были люди, которые с самого начала не хотели, чтобы Харитон занимался научной деятельностью <…>. К счастью, тогда все обошлось, и академик Харитон продолжил работу. А спустя несколько лет, отец к тому времени уже не имел и косвенного отношения к органам безопасности, его вызвал Сталин.
— Это материалы на Харитона… Убеждают меня, что английский шпион… Что скажешь?
Не берусь точно утверждать, кто именно возглавлял тогда госбезопасность — Абакумов или Игнатьев — но “дело” было состряпано в этом ведомстве. Материалы на Харитона были собраны и представлены Сталину. А коль ядерный проект курировал отец, Сталин вызвал его. Отец хорошо помнил предыдущие попытки “убрать” Харитона. И не особенно удивился, что вновь зашел разговор о его работе на английскую разведку.
— Все люди, которые работают над этим проектом, — сказал отец, — отобраны лично мною. Я готов отвечать за действия каждого из них. Не за симпатии и антипатии к советскому строю, а за действия. Эти люди работают и будут честно работать над проектом, который нам поручен. <…> А насчет Харитона могу сказать следующее, — доложил отец. — Человек это абсолютно честный, абсолютно преданный тому делу, над которым работает, и на подлость, уверен, никогда не пойдет.