20 августа 1945 г. вышло за подписью И.В. Сталина Постановление Государственного Комитета Обороны СССР № ГОКО-9887 сс/оп.[22] Помещаем пункт первый Постановления о составе Спецкомитета (копию всего Постановления см. во вклейке, а также в кн. [Пестов, 1995, вклад, между С. 160–161,].
«1. Образовать при ГОКО Специальный Комитет в составе т. т. Берия Л.П. (председатель), Маленков Г.М. <от партаппарата ЦК ВКП(б)>, Вознесенский Н.А. <от плановофинансовых органов правительства> Ванников Б.Л. <нарком боеприпасов — от оборонной промышленности, зампредседателя Спецкомитета>, Завенягин А.П. <заместитель наркома НКВД, ведавший всеми промышленно-строительными предприятиями и их инфраструктурой в НКВД, включая ГУЛаг>, Курчатов И.В. <научный руководитель всего комплекса работ>, Капица П.Л., <предполагаемый «главный производитель» научных работ по физике>, Махнев В.А. <генерал, референт и правая рука Берия>, Первухин М.Г. <Зампредсовнаркома — для координации работ со всеми наркоматами>».
Одновременно при Спецкомитете был создан Технический совет, состоявший в основном из ученых в составе: Ванников Б.Л. (председатель), Алиханов А.И. (физик-ядерщик, по слухам, «дублер» Курчатова), Вознесенский И.Н. (ученый-машиностроитель, умер в 1946), Завенягин А.П., Иоффе А.Ф., Капица П.Л. (двое последних в ту эпоху фактически возглавляли советскую физику, Кикоин И.К. (физик, занимавшийся разделением изотопов урана), Курчатов И.В., Махнев В.А., Харитон Ю.Б. (Главный конструктор атомной бомбы), Хлопин В.Г. (ведущий радиохимик страны). Также было создано Первое Главное Управление (ПГУ) при Совнаркоме СССР с функциями министерства, ставшего затем знаменитым Минсредмашем во главе сначала с А.П. Завенягиным, а позже В.А. Малышевым и Е.П. Славским.
Стремясь к исторической правде насчет роли Лаврентия Павловича Берия в Атомном проекте СССР, приведем несколько мнений и примечательных эпизодов из рассказов о нем ведущих ученых-атомщиков.
Сын Берия Серго пишет: «После освобождения из тюрьмы[23] мне, к сожалению, всего лишь дважды довелось встречаться с Игорем Васильевичем Курчатовым. Мы много говорили и о роли моего отца в создании ядерного оружия <…>. Тогда и узнал от Игоря Васильевича, как его, Бориса Львовича Ванникова и многих ученых, участвовавших вместе с моим отцом в реализации ядерного проекта, вызывали к себе Маленков и Хрущев и требовали: “Дайте показания на Берия! Партии необходимо показать его злодейскую роль!” Как и Курчатов, большинство ученых, знавших отца по совместной работе многие годы, в этом спектакле участвовать отказались <…>. Пожалуй, единственное, в чем им пришлось уступить, так это не предаваться публичным воспоминаниям. <…> Игорь Васильевич сказал прямо: “Если бы не он, Берия, бомбы бы не было”» [Берия Серго, 1994. С. 305].
Академик Ю.Б. Харитон: «Берия, надо сказать, действовал с размахом, энергично, напористо. Часто выезжал на объекты, разбирался на месте, и все задуманное обязательно доводилось до конца. Никогда не стеснявшийся нахамить и оскорбить, Берия был с нами терпим и, трудно даже сказать, крайне вежлив. Если интересы дела требовали пойти на конфликт с какими-либо идеологическими моментами, он, не задумываясь, шел на такой конфликт. Если бы куратором был Молотов, таких впечатляющих успехов, конечно, не было бы…» [Создание…, 1995].
Академик Андроник Петросьянц, многолетний министр, возглавлявший в 1970-х гг. Главатом СССР: «Среди всех членов Политбюро и других высших руководителей страны Берия оказался наиболее подготовленным в вопросах технической политики и техники. Все это я знал не понаслышке, а по личным контактам с ним, по многим техническим вопросам, касавшимся танкостроительной и ядерной тематики. В интересах исторической справедливости нельзя не сказать, что Берия <…> сумел полностью оправдать доверие Сталина, использовав весь научный потенциал ученых ядерной науки и техники, имевшийся в нашей стране. Он придал всем работам по ядерной проблеме необходимый размах, широту действий и динамизм. Он обладал огромной энергией и работоспособностью, был организатором, умеющим доводить всякое начатое им дело до конца. Часто выезжал на объекты, знакомился с ходом и результатами работ, всегда оказывал необходимую помощь и в то же время резко и строго расправлялся с нерадивыми исполнителями, невзирая на их чины и положение. В процессе создания первой советской ядерной бомбы его роль в полном смысле была неизмеримой» [Прудникова, 2005. С. 205].
22
Совершенно секретно / особая папка — наивысшая степень государственной тайны в СССР. Ниже в Постановлении — курсивные пояснения автора книги.