― Проверить это не успели, ― произнес Баттифолле, продолжая солировать, ― Пьеро погиб в битве при Монтекатини. Да покоится он там с миром! ― Граф громко вздохнул, прежде чем продолжить. ― Впрочем, несмотря на проклятое для Флоренции число, поражение не было таким серьезным, как желали ваши соратники…
Данте внезапно его перебил:
― Меня удивляет, что, столько зная обо мне, вы не подозревали о моих предпочтениях и только предполагали, что я могу подумать. И я не понимаю ваше настойчивое желание определить меня в друзья к тем, кто для этого не подходит.
― Тогда простите мне мою ошибку, ― сказал Баттифолле, снова улыбаясь своей самой лучшей улыбкой. ― Зная ваши склонности, мне было очень трудно поверить в то, что Данте Алигьери остался в стороне от политической борьбы. ― Граф на мгновение замолчал и опустил глаза на стол перед собой. Казалось, он хотел найти в хаосе бумаг нужный аргумент. Потом он снова поднял глаза на Данте и продолжил: ― Я сказал, что флорентийцев не испугали препятствия, и они обратили взоры на своего господина и защитника, короля Роберта. Последний, еще не смирившийся с потерей любимого брата, послал к ним графа Новелло. Но того, что было с Пьеро, не получилось. Очевидно, что граф не был похож на брата короля, и, возможно, его манера держать себя была не такой, какую желали видеть флорентийцы. Мне думается, что я оказался по своей природе близок флорентийцам и потому раздражаю их меньше. Но они продолжают ссориться между собой. Несомненно, вы скорее можете объяснить это. Дело в том, что город разделился на друзей и врагов короля. В этом не было бы ничего серьезного, если бы только речь не шла о репутации наместника или об опасности для его жизни из-за то и дело возникающих распрей. Сопротивление противников короля серьезно, приверженцы этой идеи собрали большие силы среди гвельфов, они намеревались отменить признанную сеньорию и получить абсолютную власть над городом. С помощью секретной переписки, послов и разного рода обманов они поддерживали отношения с Германией и даже с Францией, нанимали военачальников и армии, чтобы изгнать графа Новелло и всех, кто имел отношение к сеньории короля Роберта во Флоренции. Слава Богу, это им не удалось, но они не успокоились, внутренний раскол становится все глубже. Хуже стало после моего прибытия сюда. Теперь у противников короля Роберта появились влиятельные лидеры. Симоне делла Тоза возглавляет важную группу грандов. Семья Магалотти завоевывает популярность. С удивительной ловкостью эта партия держит в руках бразды правления в правительстве Флоренции. Шесть приоров, гонфалоньер[20] справедливости, гонфалоньеры искусств… Все они из этой партии. И все они действуют, исходя из собственных интересов.
Баттифолле снова замолчал и внимательно посмотрел на Данте. Последний, в свою очередь, с не меньшим интересом следил за игрой теней, падавших на лицо графа. Усилия Баттифолле, направленные на завоевание интереса прославленного флорентийского поэта, увенчались успехом. Данте начал чувствовать себя пойманным в паутину, которую с таким старанием сплел наместник Роберта. Он ощущал растущее любопытство перед развязкой этого бесконечного монолога.
Глава 14
― Вы не поверите, если я скажу, что в вас заключена надежда всех, кто еще остается в изгнании, ― продолжал говорить Баттифолле. ― И представители враждебного королю клана были как раз противниками помилования, которое вы отвергли. Вписанные в него условия, которые вы посчитали такими позорными, были формальностью ― это была единственная возможность удовлетворить людей, подобных им. Но, я должен сказать вам, нашлись люди, которые приняли помилование и теперь живут в городе.
― Можете быть спокойны, ― ответил Данте. ― Я уже сказал, что ничего не жду от флорентийцев, где бы они ни жили.
― Все горожане стали заложниками сложившейся ситуации, ― продолжал граф как ни в чем не бывало. ― Эта группа, сильно поднявшись, набралась дерзости продемонстрировать свою власть. И теперь они представляют опасность для тех, кто когда-либо противостоял им. И вот флорентийское правительство под предлогом необходимости иметь в городе сильного исполнителя законов, который смог бы противостоять частым распрям, спровоцированным ими же самими, ввело дополнительную должность барджелло[21] и дало ему полную власть над горожанами. И потом они назвали имя этого барджелло, который должен был стать главным инструментом для достижения их целей, ― Мессина Ландо де Губбио.
20
В 1289 году во Флоренции была установлена должность «Гонфалоньер Справедливости» (итал. gonfaloniere ― знаменосец), который был фактическим главой правительства.