Бегин рассказывал свою историю с удовольствием, что только усилило ужас Данте. В другом случае он давно бы уже прервал его, а потом бы ушел отсюда и потерял из виду этого человека, пока на его шее не затянулась бы веревка; но поэт продолжал стоять на месте, стараясь скрыть страх и крепко держаться на ногах. Уже не первый раз Данте чувствовал, как созданный им герой начинает жить в глубине его души: он был паломником, оказавшимся в кругах ада. Без Вергилия, без ободряющего проводника он снова стоял в преисподней, слушая о несчастьях и чудовищности заключенных здесь душ.
― Но тогда вы объединились с дворянами, ― сказал поэт.
Его собеседник с интересом посмотрел на него. Несомненно, он задавался вопросом, кто этот человек, который так хорошо знает те события.
― Король Конинк был мудрым человеком, ― ответил бегин. ― Он знал, что все будет потеряно без объединения усилий. Если французы хотели быть врагами, тем хуже для них. Так что мы нашли поддержку у графа Гвидо против французов. И хорошо поступили, ― смеясь, сказал он, обнажая свои зубы, такие грязные и темные, что на них даже не отразился свет свечи. ― В Куртрае из-за своей благородной кавалерии, покорившей целый мир, они называли битву «золотым приглашением», собрав больше пятисот человек. Мы были пешие, только с копьями и годендаками,[52] но с большим желанием драться, чем они и их кони. Король взошел перед нами на повозку, еще там был священник с телом Христовым,[53] он тоже встал на возвышение, чтобы всех видеть. Мы не причащались ― каждый положил в рот кусочек земли и молился Богу и Святому Георгию. Если бы нас захватили в плен, то пощады не было бы. Я сам рубил головы годендаком, больше двадцати голов, ― уточнил он со злобной гримасой. ― И даже не согрелся. Я никогда не забуду этот день: день Святого Бенедикта, одиннадцатое июля 1302 года… Этой ночью мы очистили нашу землю от французов, их знамена развернулись, они убегали, сверкая задами своих лошадей. Такое не под силу надменным флорентийцам, ― заявил он, вызывающе глядя на Данте.
Этот фальшивый бегин был не более чем жестокий и грубый человек. Способный, может быть, управлять маленькой группой, но не более того. Его признание не было вызвано гордостью благородного человека, который презрительно выкладывал свою правду и веру в лицо палача. Это было больше похоже на плод тщеславия того, кто уверен в своей безнаказанности.
― Но потом вам пришлось бежать… ― заметил Данте, словно хотел свести на нет смысл этих деяний.
― Все всегда заканчивается плохо, ― ответил очень серьезно фламандец. ― Предатели плавали в крови, словно дерево в воде. Потом многие из нас потеряли мужество, после того как французы захватили графа Гвидо. Нужно было спасаться… Все к черту.
Он возбужденно покачивался с видом победителя под властью воспоминаний и жуткой тяжестью неудач. Поэт испугался, что печаль и ненависть, которые овладели этим человеком, могут запечатать его уста.
― Почему вы сделались бегинами? ― спросил Данте, стараясь возобновить беседу.
― В нашей стране бегинов и бегардов больше, чем грибов после дождя, ― ответил тот, и шутливая улыбка вновь появилась на его губах. ― Хороший способ, чтобы скрыться от преследователей. А еще из-за добрых идей братьев Свободного Духа, ― добавил он, произнося с особым ударением последние слова, стараясь поразить такого знающего посетителя, как этот. ― Они учат, что все люди обладают бесконечной моральной свободой, чтобы делать, что хотят, потому что мир вечен и не существует греха или искупления. К черту церковь, святыни, священные тексты! Бог для всех и каждого, без посредничества священников и монахов.
― И вы спустились в Италию, ― закончил Данте, который пытался направить разговор в нужное русло.
― Мы перешли через Альпы, как только смогли, с группой бичующихся.[54] Прекрасный спектакль для народа, с крестами, криками, кровавыми спинами. И никто не приближался. Видели бы вы эти испуганные лица! ― сказал он, очевидно наслаждаясь своими воспоминаниями. ― Потом нас приняли ломбардцы из апостольского братства. Тоже без приключений, но их глава был сожжен недавно. Так что мы соединились с группой его преемника… Брата Дольчино из Новары.
52
Большая и узловатая палка с острой железной верхушкой. Название дословно переводится как ироническое «добрый день».
53
Речь идет о христианском таинстве причащения (вкушении хлеба и вина ― тела и крови Христа).
54
Бичующиеся (флагелланты) ― участники покаянного религиозного движения в Западной Европе в XIII–XV вв. Члены движения бичевали себя, стараясь таким образом подражать жертве Христа.