Я уложился в тридцать четыре. Джуди за столом работала над своим ноутбуком. В задней части вестибюля сидели в креслах двое пустоглазых мужчин, но полутораметровым норвежцем ни один из них явно не был.
При виде меня Джудит развела руками:
– Вы уж извините, но внутри он не остался. Вернулся к своей машине. Пять минут назад был еще там, на парковке. – Она указала в восточном направлении. – Приближаться лучше медленно, чтобы не всполошить его. Вашего имени он может не помнить.
Я поспешил наружу. Машина стояла на виду, но я намеренно прошел мимо. Горохово-зеленый «Плимут» был по возрасту не моложе моей «Севильи», только гораздо менее ухожен. Задний отсек по самую крышу забит сложенной одеждой и картонными коробушками. На водительском сиденье сидел мужчина. В каждой руке он держал по половинке «Орео»[45] и увлеченно слизывал с них крем. Я медленно тронулся вперед.
Несмотря на теплый день, окна машины были закрыты. Я приблизился к переднему пассажирскому окну, выжидая, повернется ли он в мою сторону. Когда он этого не сделал, я тихонько постучал по стеклу. В этот момент мужчина убрал обратно в рот загнутый язык, а затем повторно высунул его и плотоядно лизнул печенюшку. Чтобы привлечь внимание, я помахал рукой. Лишь когда постучал по стеклу еще раз, мужчина повернулся и изучил меня взглядом.
На вид бездомный был без возраста (можно дать любой, от пятидесяти до восьмидесяти); усохшая головенка с волосами, напоминающими паклю. Желтая фуфайка «Лейкерс»[46] не по размеру велика; из-под нее выглядывают лиловые мешковатые треники.
Насчет его карликового роста я был в курсе, но он сидел на водительском сиденье и смотрелся вполне нормально.
Продолжая нализывать печенюшку, он неотрывно на меня таращился.
– Алекс Делавэр, – представился я через стекло так, чтобы он услышал.
Мужчина указал на пассажирскую дверцу, а его губы беззвучно произнесли: «Открывай».
В машине было жарко, влажно и пованивало мусорным баком, полным спелых отходов. По мере того как я пристроился на сиденье, меня объяла еще одна волна ароматов. Винтажная корзина для белья и крезоловое мыло с примесью забродившей мускусной дыни. Ноги норвежца были пропорциональны туловищу, но всё в миниатюре. Зад снизу подпирали две подушки. Педали под кроссовками были нарощены (удивительный в своей неожиданности акцент высоких технологий).
На коленях у него лежали пакеты с крекерами, лакричными палочками, а также еще одна пачка «Орео».
– Спасибо, что согласились со мною встретиться, мистер Бретт.
– Полное имя Матиасс Бреккен Карлссон. Два двойных «с», одно двойное «к». У китайцев двойные буквы – символ удачи.
Голос высокий, предполагающий специфику полового созревания.
– Спасибо, мистер Брек…
– Эй-эй, не нужно формальностей. Для мира я досточтимый Четли Бретли, а меня самого вполне устраивает Чет Бретт. – Потрескавшиеся губы разъехались, обнажив беззубую пасть. – Это тебе для науки. Не хочу ни с кем бреттировать.
– Это от слова «бретёр»[47]? – поняв игру слов, вполне искренне рассмеялся я.
– Уж такой я человек, – отозвался он, – все еще сумасшедший после всех этих лет. А ты врач. И знаешь Зельду.
Усложнять тему прошедшим временем не было смысла.
– Да. – Я кивнул. – Знаю.
Он начал негромко напевать, на удивление приятным баритоном:
– Если б ты знал Зельду, как знал ее я… О-о, что за феерия… Так что там у нее?
Я на секунду замешкался, но этого оказалось достаточно.
– Что-то плохое, – сделал он вывод. – Нынче никто мне не приносит хороших новостей. Даже китайцы.
– Боюсь, у меня новости самые худшие.
– В самом деле? – Бретт перестал напевать. – Неужто? Ой как скверно… Когда?
– Несколько недель назад.
– Даже так? И каким образом?
– Съела что-то ядовитое.
– Голимый вздор! – вскинулся Бретт. – Она была стройняшкой, ела как птичка, без всякого аппетита. А уж яд и подавно.
Он сгрыз шоколадную половинку «Орео», откалывая кусочки деснами, пока та не исчезла в пасти.
– Эти актрисы, – проворчал он, – извечно следят за своим весом. Сам я был режиссером в Осло, снимал фильмы в стиле «ар нуво». Снял «Гражданина Кейна»[48], но неудачно, и тогда переключился на документальное кино. О депрессивном синдроме при королевском дворе. Нужны были серьезные деньги, поэтому я направил свои стопы в Гётеборг – Швеция, если не знаешь. После этого работал в Копенгагене. Знаешь ту скульптуру Русалочки в бухте? Моя работа.
45
«Орео» – марка печенья из двух шоколадных черных коржиков-дисков и кремовой начинкой между ними.
46
«Лос-Анджелес лейкерс» – профессиональный баскетбольный клуб, выступающий в Национальной баскетбольной ассоциации.