– Красиво, – оценил Грегор. – Со вкусом обустроено.
– Ну да, садовый вернисаж, – усмехнулся Майло. – Только смотри не ешь.
Лиз, стоя посередине прямоугольника, указала на вдавленности в земле:
– Сейчас пойдет быстро.
Пара небрежных куч рыхлой комковатой грязи, раскиданной поблизости; колея из леса шла прямо к ближайшей из них. Множество отпечатков обуви, более глубоких, чем в лесу, буквально испещряли данный пятачок земли.
– Два комплекта, один крупнее другого, оба похожи на теннисные туфли, – деловито сказала Лиз. – Вот эта пара чистая, хорошо годна для слепка. Отлично!
Под ее руководством Грегор заливал и делал слепки. Как только он вошел в темп, она переключила внимание на комья. Стоило ей смахнуть щеткой землю, как вонь сделалась сильнее; Лиз сморщила нос и надела маску.
– Хорошая идея, – сказал Майло и взял сразу три.
– Я в порядке, – отказался от маски Грегор. – Хочу все испытать.
Лиз с медленной скрупулезностью начала затирать поверхность почвы.
Майло вернулся в ядовитый сад, где присел на корточки и принялся царапать в блокноте, Грегор продолжал делать слепки отпечатков обуви, лишь один я стоял без дела.
Неожиданно мой блуждающий взгляд подметил среди комьев клочок бумаги; я указал на него. Лиз потянулась и ухватила его.
– Обертка от жвачки, – сказала она, оглядывая обрывок на свету. – О, вы меня интригуете – «Луи Виттон»[60] делает жвачку?
– Свежее дыхание для привилегированных особ, – сказал Грегор.
– Что-то необычное, надо прикарманить… Упакуйте. Полагаю, бумажка могла припорхнуть сама собой, может даже, от того соседа по хедж-фонду. Хотя последнее время погода не ветреная, и ничего сюда больше не нанесло.
– Жевали при работе, – сказал Майло, беря обертку и бережно ее пакуя в пластиковый пакетик.
– Как будто им все это было фиолетово… – Грегор качнул головой. – Ну как, по-вашему?
Лиз изучила слепки следов обуви.
– Замечательно. Ну а теперь помоги мне докопаться до, так сказать, сути.
«Мелкая могила» – даже не то слово. Трупы просто прикопали на пару лопатных штыков, да так и бросили.
Два тела, оба женских. Раздутая кожа, розовато-белая пятнистость; отдаленно похоже на салями, если б не зеленушный цвет. Плоть сошла с костей и осела в отвратительных складках. Глубокое изменение цвета, до черноты, на кончиках пальцев и носу. Ноги более кожистые, особенно там, где переходят в ступни.
Темные волосы у трупа, что ближе, седые у того, что дальше. У обоих расплывшиеся бедра. Даже при всей гнилости различалось, что оба тела женские.
– Что-то личинок не видно, – заметил вслух Майло.
– Они появляются на ранней стадии, – сказала Лиз, – примерно на первой неделе. Мухи слетаются уже в первые часы. Разложение на ранней стадии. При такой сухости и температуре может занять месяцы.
– Повреждений тоже не вижу.
– Пока нет, но давай посмотрим.
Она приблизилась к темноволосому телу, с осторожной почтительностью приподняла череп.
– Вот, теперь вижу одно, в затылке. Отверстие чистое, небольшое, малозаметное. Ставлю на пулю малого калибра.
То же самое Лиз проделала со вторым трупом.
– Здесь то же самое.
– Казнь, – произнес Майло. – Столько яда, но для этих двоих они использовали ствол.
– Билеты в Рим, – сказал я, – времени в обрез.
– Или, – рассудил Майло, – с другими они позабавились уже вдоволь, но то было личное. А эти бедняги были занозой, которую надлежало вырвать быстро.
Лиз потыкала могилу колышком.
– Здесь что-то чувствуется. Если это то, о чем я думаю… Грегор, иди сюда, помоги. – Она кивнула на седовласый труп.
Под тело просунули пластиковую простыню, и антропологи без усилий ее приподняли. На свету тело выглядело мельче и очень жалостно.
Мне подумалось о родных Имельды Сориано. О том, что им скоро предстоит узнать. Эту мысль прогнало то, что произошло следом.
Под Имельдой обнаружилось еще одно тело – третье. Фактически скелет, с высохшими сухими костями, без намека на мумифицированные ткани. И пыльным колтуном желтоватых волос на черепе.
60
Французский дом моды, специализирующийся на производстве одежды, парфюмерии и аксессуаров класса «люкс».