– Да, Джон. Как там Лоуч, обвыкается в тюрьме?
Нгуен надул губы и стряхнул с лацкана невидимую соринку.
– Безутешные слезы. Постоянные словесные оскорбления и унижения от здешних уголовников. Порядочному немолодому гражданину здесь, дескать, каждый день как месяц. В это я, собственно, могу поверить, хотя он все же не престарелый инвалид. Потому я и определил его на усиленный режим. Ты можешь себе представить, как долго он продержится в общей массе? А вот мадам Депау, согласно моему источнику в Линвуде, держится совсем неплохо. В «строгач» она не попала, но уже зарекомендовала себя в банде синих роб[63]. И даже пользуется там популярностью.
– Наверное, учит жизни молодых, – пошутил я.
– Да поможет нам Бог, – сказал Нгуен. – Ну ладно, давайте пообсуждаем стратегию мистера Нытика.
Через одностороннее зеркало я наблюдал, как Майло и Нгуен заходят в комнату и усаживаются напротив Лоуча и его защитника – выпускника Йеля, судебного адвоката из Беверли-Хиллс Фахриза Мофти-заде («зовите меня просто Флип»).
Майло в порядке подготовки позвонил Эрлу Коэну и запросил сведения и насчет него, и насчет защитницы Энид Депау – выпускницы Колумбийской адвокатуры, чья безупречная карьера преодолела экзотичность даже такого имени, как Шивон Маларки.
Коэн навел справки и оперативно доложил:
– Она умна, но, как правило, идет широким ходом и пропускает детали. Он как раз хорош в деталях, но иногда становится излишне самоуверен. Общий балл – пять с минусом. Ваши подозреваемые могли сделать выбор и хуже.
На встречу Мофти-заде явился в костюме индпошива с угольно-коричневой оторочкой и золочеными пуговицами, а также в сорочке со стоячим воротничком такой белизны, что даже девственный снег в сравнении показался бы грязным. А еще на нем сиял жаккардовый галстук такого великолепия, что мушкетики на красном лоскутке Нгуена, казалось, стыдливо поникли.
Его клиент сидел, сгорбившись, в не по размеру большой оранжевой робе – цвет заключенных, отличающихся буйным нравом или неуживчивостью среди общей массы. Лишение свободы сказалось на лице Лоуча, сделав его морщинистым и землисто-серым; отяжелило веки, лишило блеска волосы и скруглило плечи. Ковыряя заусенцы, он нервно качал ногой. На сходство с Кэри Грантом уже ни намека. В лучшем случае актеришка мелкого пошиба, играющий роли пьяниц и попрошаек.
– Доброе утро, – поздоровался Флип Мофти-заде. – Как насчет того, чтобы установить основные правила… Джон – это вы?
– Джон – это я, – подтвердил Нгуен. – А правило одно: клиент правдиво отвечает на вопросы, а я решаю его судьбу.
Лоуч зябко поежился.
– Позвольте уточнить, – деликатно вставил Мофти-заде. – Вы подаете обвинения, а судьбу моего подзащитного будут решать присяжные, не так ли? Вы говорили, что есть некие биологические факторы, которые…
– У меня достаточно улик, чтобы обвинить мистера Лоуча в убийстве первой степени. А учитывая фактор жестокости, я могу применить пункт «особых обстоятельств».
Мофти-заде настороженно затаил дыхание, но сумел выдавить снисходительную полуулыбку.
– Мой клиент – не жестокий человек, Джон.
– Посмотрим, как рассудят присяжные.
– Не будем усугублять, – примирительно сказал Мофти-заде. – Ведь мы собрались здесь, чтобы обменяться идеями. Посмотрим, как все будет развиваться.
Лоуч пожевал губу, одернул на себе оранжевую блузу, почесал пальцем за ухом.
Нгуен посмотрел на часы.
– Если мистер Лоуч желает что-то сказать, давайте его послушаем.
– Да бросьте, Джон, к чему нам нулевая сумма… Народ может ладить меж собой, находить компромисс даже в данном контексте.
– Народ? – Нгуен ухмыльнулся. – Звучит как предвыборная речь.
Лоуч, невзначай рыгнув, стыдливо прикрыл себе рот ладонью.
– Здешняя кухня требует привыкания, – заботливо сказал ему Нгуен. – Ничего, у вас будет уйма времени, чтобы ее расчувствовать.
– Джон, – призывно обратился Мофти-заде.
– Мы с вами были знакомы?
– Нет. Но теперь – да.
– Интересно… У меня такое ощущение, будто вы меня знаете. Фахри-и-из.
– Лучше просто Флип.
– «Флип» да, а вот легкомысленное «флип-флоп» – нет, Фахриз. Давайте без вихляний. Мы будем это делать или нет?
Мофти-заде повернулся к своему клиенту и похлопал его по руке.
63
Синие робы – в тюрьмах США одежда заключенных, совершивших незначительные преступления.