Он заклацал клавишами, сделал несколько звонков, после чего отъехал в кресле от стола.
Никаких сведений об участках, перешедших Энид Депау или ее трасту в Палм-Спрингс. То же самое и в соседних поселениях ближе к пустыне – Палм-Дезерт, Ранчо-Мираж, Ла-Кинта, Индиан-Уэллс.
– Плохо. Я уж надеялся о ней забыть.
– Дома́ она могла арендовать, – сказал я. – Или иметь долю в объекте, таймшер в отеле, где собственность зарегистрирована на корпорацию.
– Закрытый раёк с лужайкой для гольфа? Помнишь, она сказала «мое жилье»? А это на аренду не похоже.
– Как сказать. Выкладывай по месяцам арендную плату, и начнешь чувствовать себя хозяином.
– Если это так, то я облажался.
– Есть и положительный момент, – подбодрил я. – В курортах и отелях значится подробная фиксация приездов и отъездов.
– В такое время суток оптимизм неприличен.
– Конец дня должен быть обязательно мрачным?
– Для мрачности годится любое время суток. На меня тут навалили домашнее задание, так что иди гуляй и наслаждайся нормальной жизнью. Если что-нибудь откопаю, дам тебе знать.
– А давай я останусь и займемся сообща? Ты берешь под себя объекты, я пробую отели. Моя работенка много времени не займет: не думаю, что Депау ночует в дешевых мотелях. А ты можешь позвонить той говорливой ассистентке из адвокатской конторы – посмотрим, сохранилось ли в ней это качество.
– Это было бы замечательно… хотя нет, не хочу на нее давить. Вдруг старуха Энид окажется с подвохом, а ее адвокат расчухает, что я за ней шпионю, и задраит люки наглухо.
Майло повернулся к клавиатуре.
Я продолжал сидеть.
– Ладно, – сдался он. – Считай, что хлопнулись ладошками.
Мы спустились вниз, и Майло одолжился ноутбуком у одной из сотрудниц. Звали ее Канеша.
– Доктор будет вести себя прилично с ним, я обещаю. Ну а с меня пир горой, выбирай забегаловку.
– Как насчет вегетарианской кухни? – бойко спросила Канеша.
– Сделаю вид, что могу ее терпеть.
– Секрет счастливой жизни, лейтенант. Когда мы, например, говорим парням, что они идеальны. – Посмотрев на меня, она сказала: – Только осторожно, ладно? Через два часа я ухожу, мне нужно будет взять его с собой. И очень прошу: никаких загрузок макак, похожих на Гитлера. Хватит мне моих собственных оглоедов.
Майло работал у себя за столом, а я пристроился на стуле в коридоре под его дверью, шлепал по клавиатуре и перезванивал ему на мобильник.
Я и не представлял, что в пустынях столько роскошного жилья. Прошел час, совершенно безрезультатный для нас обоих.
– Никогда так усердно не работал для подтверждения алиби, – посетовал мне Майло. – Может, и впрямь придется попробовать ту ассистентку, но пока не буду; посмотрю, есть ли какой-то другой способ. Не хочешь по стаканчику? А еще лучше по два или три? В любом случае я себе потворствую. Или, как это у вас называется, самоподкрепляюсь.
Я позвонил Робин. Ее голос состязался с фоновым машинным шумом.
– Привет, солнце. Я еще только включаюсь в работу. Пришлось чинить гончарный круг, и вышла задержка. Мне бы еще побыть здесь час или два, если не возражаешь.
– В самый аккурат. Я как раз буду тусоваться сама знаешь с кем.
– Это лучшее, чего меня удостаивают? – подал голос Майло.
– Я слышу его в трубке. – Робин хохотнула. – Тусоваться неразбавленным думаете? Я-то думала, мы лучше выпьем по бокалу винца у пруда…
– Не, лучше пиво.
– Дело ваше, пижоны.
Во время последнего дела, над которым мы с ним вместе работали, Майло водил меня в бар в нескольких кварталах от участка. Однако на этот раз он позвонил в место, где я ни разу не был. С ним там поздоровались, как со своим. Я думал, что знаю все его берлоги. А оказывается – век живи, век учись.
Я думал, что мы поедем вместе, но Майло спрятал ключи от машины в карман и пробурчал: «Раздельная езда экономит время», после чего накорябал на листке адрес в южной части Вествудского бульвара.
– Как раз на пути к тебе. Если будут вопросы, все вали на меня.
Я прибыл первым; ресторанчик под названием «Боско», к северу от Пико. Неоновый триколор над дверью примерно напоминал сапог Италии. Одно из немногих заведений, уцелевших на Вествуде с приходом эры шопинг-моллов. «Счастливый час»[33] длился до трех.