Другим я помогал, а вот сам пока никак не мог добиться, чтобы попасть в число волонтеров, уезжавших в Испанию. Почти каждый день я видел Васю Ковалева, смотрел на него умоляющими глазами, но о моей отправке он пока ничего не говорил. Лишь изредка осведомлялся, нахмурив лоб:
— Ну, как идут занятия?
— Хорошо! Скоро смогу самостоятельно водить машину.
— Давай, давай! Водители там нужны будут...
Прошел месяц. Я сдал экзамен на право вождения автомобиля. Пришел сообщить об этой радости Василию Ковалеву. Он выслушал, пожал мне руку и сказал:
— В свою очередь могу тебя обрадовать, Чебан. Готовься к отъезду. Будет создана группа, которую ты возглавишь. Когда ехать, сообщу дополнительно...
Наконец в один из июльских дней 1936 года Ковалев меня вызвал к себе и спросил:
— Ну как? Ты готов? Завтра отправляешься!
Нужно ли говорить, что эти слова прозвучали для меня как музыка. Я об этом взволнованно сказал Василию.
— Посмотрим, как понравится тебе та музыка, что звучит сейчас в Испании, — серьезно ответил секретарь.
Затем сообщил, что моя группа будет состоять из одиннадцати человек. Кто эти люди — не сказал, но предупредил, что я несу партийную ответственность за прибытие всех к месту назначения.
— А где же это место назначения?
— Потом тебе будет сообщено, — сказал Ковалев.
Перед самым отъездом он собрал всех нас в одной из комнат «Союза возвращения». К слову сказать, у нас действовал свой метод конспиративных встреч с нужными людьми. Обычно мы приходили в Союз по одному. При входе нас встречал человек и направлял по определенному адресу — то в какое-нибудь дешевое, мало приметное кафе, то в третьеразрядное бистро, помещавшееся где-нибудь в подвальчике. Иногда же мы собирались на частной, но надежной квартире-явке. Провалов не было.
Накануне отъезда в Испанию мы собрались на одной из таких квартир. Среди явившихся для предварительного знакомства друг с другом и инструктажа был также и Алексей Эйснер — энергичный, умный и общительный, честный и скромный человек[6]. Во время гражданской войны мальчиком он уехал с родителями из России, где учился в Петроградском кадетском корпусе. Окончил его в Югославии.
Впоследствии Алеша, как мы все его потом называли, стал адъютантом прославленного командира Двенадцатой интернациональной бригады генерала Лукача.
Эйснер переехал из Югославии в Париж. Не сладко ему здесь жилось. Как и многим другим эмигрантам. На жизнь зарабатывал, как и я, разными случайными работами. В столичном универмаге «Лувр», например, ежедневно мыл и чистил до блеска огромные, в два этажа, витрины. Если владелец магазина находил на стекле маленькое пятнышко, недовольно фыркал, крутил носом, делал Алеше внушение. В одной фирме выполнял раз в неделю тяжелую вечернюю работу уборщицы. Каждую субботу мыл окна в конторе кинофирмы Марселя Паньоля...
Фамилия Эйснера мне была известна еще до этой встречи на явочной квартире, вскоре после моего приезда в Париж, но лично не приходилось встречаться с Алешей. Расскажу коротко, при каких обстоятельствах я узнал о нем.
«Союз возвращения на родину» имел свой печатный орган — журнал «Наш Союз». Ответственным редактором его был французский гражданин Тибо, по происхождению русский. Мне, как члену редколлегии, приходилось читать материалы (журнал выходил на русском языке), которые готовились в номер. Под некоторыми из них часто встречалась фамилия Эйснер. И вот только теперь, на собрании группы, меня познакомил с ним Василий Ковалев.
Секретарь парторганизации рассказал, что это за война, кто с кем воюет, какова задача волонтеров, едущих по зову своей совести и сердца на помощь республиканской Испании. После этого он представил меня собравшимся и сказал, что я отвечаю перед Коммунистической партией Франции за доставку всей группы к месту событий. Он подчеркнул важность соблюдения строжайшей конспирации и дисциплины в группе. Глядя на меня, отчеканивая каждое слово, он сказал:
— Надо все сделать так, чтобы никто не отстал в пути. Упаси бог! Растерять людей, не доехав к месту назначения, — это будет преступлением... И второе. Никто из посторонних не должен знать, что едут русские. Так нужно. Постарайтесь не разглашать...