На одном из перекрестков столкнулись чуть ли не носом к носу со знакомым «парижанином» — Петром Васильевичем Шварценбергом. Не сразу узнали его. Он был в военной форме. Лихо сдвинутый назад берет с маленькой красной звездочкой.
— Salud, camaradas!
— Salud, amigos! — весело ответил он и поднял приветственно руку со сжатым кулаком.
Шварценберг — партийная кличка «Пьер» — был членом правления «Союза возвращения на родину», коммунист, избран членом бюро партийной организации Союза. Когда я с ним познакомился в Париже, он заведовал библиотекой при «Союзе». Пьер много сделал для пропаганды советской литературы, лучших писателей страны...
— Можете мне позавидовать, — сказал Пьер.
— В чем? — спросил Эйснер, оглядывая с некоторой завистью подтянутую фигуру бравого волонтера в защитной форме. У нас ее еще не было.
— Я, братцы, уже получил первое боевое крещение. И где вы думаете? Здесь же. В Альбасете...
— Каким образом? Вероятно, у какого-то профана по неосторожности взорвалась граната? Чеку сдернул по незнанию? — насмешливо спросил Эйснер.
— Нет, не угадал, Алексей!
Оказывается, в Альбасете прилетел несколько дней назад фашистский самолет и сбросил на вокзал бомбу. Попадание было довольно точным. Теперь я догадался, почему столько выбитых стекол в здании, много свежих заплат из цемента на стенах, выходящих на перрон.
Мы распрощались с Пьером[8] и пошли дальше по главной улице. На углу возле пятиэтажного дома с палисадником стояла тележка с товаром. Продавец предлагал покупателям носовые платки, республиканские флажки, значки и прочую мелочь. Возле него мы заметили бойца. Он что-то выбирал. Левая рука у него была на перевязи. Кисть замотана грязноватым бинтом. Из него торчали только кончики трех пальцев. Усталое, измученное смуглое лицо. Боец жадно курил. Мы подошли к нему.
— С фронта, amigo?
Он равнодушно скользнул по нас взглядом, небрежно кивнул головой.
— Ну, как там? Жарко? Жмут фашисты?
— Сами увидите, — уклончиво ответил боец.
— Где ранен, amigo не под Мадридом ли?
Он опять также небрежно кивнул головой, уточнил:
— В бою за Карабанчель. Это западное предместье Мадрида.
— Они захватили его? — испугались мы.
— Кого? Мадрид? — Он отрицательно замотал головой. — Нет, Карабанчель захватили. Мадрид держится еще.
...Альбасете, расположенное почти в полутораста километрах от побережья Средиземного моря, стало местом рождения нашей Двенадцатой интернациональной, которую возглавил Лукач, а также других бригад добровольцев. Вскоре наша бригада была погружена на автомашины и мы двинулись в направлении испанской столицы, к которой осатанело рвались мятежники.
Первые схватки
Гористая местность давала мятежникам значительные преимущества в позиционной войне. Интернациональные бригады несли немалые потери, особенно при наступательных операциях. Нам приходилось тратить много усилий, чтобы выбить противника из занимаемых им позиций на горе и высоких холмах.
На наиболее важных участках враг использовал марокканские части. В своих красных фесках, белых развевающихся шарфах, серого цвета бурнусах, они как одержимые бросались в атаки, издавая дикие воинственные крики. У мятежников марокканцы — темные, неграмотные солдаты — считались наиболее стойкими вояками. Они лезли напролом, не считаясь с потерями.
Однако воинственные вопли марокканцев мало трогали защитников Испании. Они отвечали на их дикие выкрики языком винтовок и пулеметов, прицельным огнем. «Психические» атаки заканчивались большими потерями для наступавших мавров.
Вынужден здесь несколько нарушить последовательность изложения и забежать немного вперед, поскольку я уже коснулся боевых качеств марокканских частей.
Будучи уже водителем машины, я как-то вез писателей Михаила Кольцова и Илью Эренбурга, а также военного советника республиканских войск артиллериста Глиноедского, о котором уже раньше упоминал.
Низенького роста, живой и остроумный Кольцов, поблескивая круглыми очками, рассказывал, что на днях он имел возможность поближе познакомиться с двумя пленными маврами, о которых на фронте ходило много разных слухов. Я внимательно слушал советского журналиста.
Мятежные генералы Франко и Мола, говорил Кольцов, бросают их в бой, как самую ударную силу. Дерутся они неистово, с яростью смертников. Среди республиканских частей много говорят о жестокостях, изуверстве марокканцев. Так ли это?
8
П. В. Шварценберг вернулся в Советский Союз. Последние годы жил в Киеве. Умер 18 декабря 1971 года.