— В толедском госпитале, — рассказывал далее Кольцов, — я познакомился с двумя темнокожими «моро». Они попали в плен ранеными. Оба солдата лежали на чистых койках рядом с республиканскими бойцами. За ними ухаживали с такой же заботой, лечили их с таким же тщанием, как и солдат-республиканцев. Раненые, несмотря на незнание языка, постепенно подружились между собой. Республиканские бойцы угощали своих поверженных противников сигаретами, беседовали с помощью жестов, улыбались, шутили...
Марокканцы — один был ранен в ногу, другой в глаз, — отошли в госпитале, перестали дичиться, волком смотреть на людей.
Морщиня уже основательно загоревший в Испании лоб, Кольцов рассказал, что собой представляют марокканские части. Он все досконально успел выяснить. Среди двадцати тысяч мавров, воюющих на стороне мятежников, примерно четверть — кадровые солдаты. Это действительно головорезы, башибузуки. А три четверти темнокожих солдат — это мобилизованные. Темные и забитые крестьяне, почти все неграмотные.
В 1936 году сельское хозяйство Марокко постиг неурожай. Не было дождей. Солнце все сожгло на полях. Деревне угрожал голод. На базарах появилась армия вербовщиков, которые стали собирать феллахов и предлагать молодым из них отправиться на полуостров «на заработки». Им рисовали заманчивые картины: не только хорошие харчи, но и платить еще по три песеты в день каждому. Об истинных же причинах вербовки, как объяснили раненые мавры, находившиеся в толедском госпитале, никто ничего не знал. Был пущен в оборот лживый слух, что всех повезут сперва на какой-то парад в Севилью, где затем будет устроен большой праздник. Лишь по прибытии на место подло обманутые крестьяне-марокканцы поняли, на какой кровавый «праздник» их привезли. Но было уже поздно...
Темные, неграмотные мавры, поняв обман вербовщиков, продолжал свой рассказ Михаил Кольцов, последнее время все чаще — по одиночке, иногда по двое и по трое — подымают перед республиканскими бойцами вверх руки с оружием и кричат:
— Вива камарада Асанья![9] Не стреляйте!
...Кончался горячий июль 1936 года. Солнце палило нещадно. От его жгучего, как в пустыне Сахара, дыхания преждевременно желтели и коробились листья на деревьях. Жухлой, как от пожара, становилась трава. Лишь виноградники, апельсиновые и лимонные рощи, видимо, чувствовали себя «в своей тарелке». Их не смущала тропическая жара. Бойцы и командиры обливались потом. На гимнастерках темнели мокрые полосы, которые, подсыхая, отливали серебряным блеском проступившей соли. Марокканцы, очевидно, легче переносили зной.
Тяжело воевать зимой, в мороз, в осеннюю непогоду. Но не легче — и в зной, когда соленый пот заливает глаза, все тело в постоянной испарине, в руках скользит, как рыба, мокрая винтовка. Однако война не согласует своих действий с погодой... Она пришла в Испанию жарким летом, когда в аккуратных рощах зрели апельсины и лимоны, соком наливались еще зеленые гроздья винограда. Пришла внезапно, вопреки воле героического народа, еще неопытного, часто наивного в борьбе с врагами республики.
Испанские товарищи рассказали, как тщательно, в глубокой тайне готовился фашистский путч. Заговорщики действовали умело, осмотрительно. Их направляла чья-то опытная рука. Тайные склады были забиты оружием, боеприпасами.
Когда с подготовкой к восстанию все было закончено, вооруженные банды мятежного генерала Франко заняли исходные позиции, ожидая условленного сигнала. В душную летнюю ночь (с 17 на 18 июля) он прозвучал. Радио Сеуты послало в эфир безобидные слова: «Над всей Испанией безоблачное небо». Это был пароль, сигнал к выступлению.
Мирное голубое небо республики на Пиренейском полуострове заволокли грозовые тучи. Война началась. Захваченные почти врасплох, верные правительству войска с трудом отбивались от наседавшего, хорошо вооруженного врага. Над испанской столицей нависла серьезная угроза. Зашевелилась в ее тылу «пятая колонна».
И тогда на помощь истекавшей кровью республике пришли люди с чистой совестью — волонтеры из многих стран мира, готовых защищать «чужую» Испанию, как свою собственную страну...
Мне запомнился один француз. Это был краснощекий, никогда не унывающий парень, с веселыми глазами. Все время он допытывался, «каков же этот самый Мадрид, который мы должны защищать». Когда во Франции начали записывать добровольцев, желающих отправиться на защиту республики на Пиренейском полуострове, он в числе первых вызвался отправиться туда, «бить бошей — фашистов».
Его отец, военный моряк, в составе французской эскадры был на юге России — в Одессе — в годы интервенции. Он служил на корабле «Жан Барт». Когда команда отказалась стрелять по рабочим отрядам города, моряк окончательно понял, для чего пригнали военную эскадру в Россию, кого она прибыла защищать, кого убивать. Его сын Анри теперь тоже знал, чего добиваются фашисты в Испании, против кого подняли оружие мятежники Франко...
9
Мануэль Асанья — глава народной Испании, руководитель обороны республики от фашистских банд.