Именно так возникли мелкие ханства и в местах обитания башкирских племен. Какую из ханских ставок ни возьми, — ту, что на горе Калатау возле устья Шады, или ту, что в Имянкале меж Саталкой и Караиделью, или же ту, которая обосновалась на горе Туратау близ устья Ашкадара, — все они учреждены близкими родственниками повелителя Ногайской орды. Правители этих мелких ханств считают, что власть им дана от бога, но поскольку бог говорит устами великого мурзы, в их владениях насаждаются ногайские обычаи и порядки.
Мелкие ханства подвластны не самому представителю бога на земле, а Средней орде со ставкой в Актюбе, расположенной возле устья Сакмара; Актюба отчитывается за всех перед Малым Сараем — столицей Великой Орды, Такое устройство власти не доставляет разновеликим ханам особых хлопот: каждый в своем уделе делает, что хочет, каждый угождает стоящему ступенью выше, как может, а тяжесть ложится на плечи местного народа — лишь бы он выдюжил.
Хотя Ядкар-мурза считает себя одним из приближенных Мамая, ему все еще не улыбается ханская власть: есть приближенные поближе. Но Ядкар не теряет надежды. Должность баскака он принял с намерением приблизиться к цели и, надо сказать, не прогадал. Довольно быстро сколотил немалое состояние и даже основал свое селение — Таштирму.
Место выбрал удачное — на холме в долине реки Слак, Недалеко и от Имянкалы — всего два кулема пути, и от озера Асылыкуль, на берегу которого расположено главное селение большого подъясачного племени Мин, — чтобы доехать до него, нужно тоже не больше двух переходов. И вот что еще хорошо: на вершине холма стоят два строения, сложенные из камня в форме юрт. Имянкалинские ханы издавна использовали одно из этих строений в качестве зиндана[60] для непокорных башкир. Пытали в нем и казнили отчаянных храбрецов. До сих пор строение называют Домом пыток. Теперь Дом пыток — в руках Ядкара.
Да, хорошее место. Только не свое. Великим мурзой предназначено оно Килимбету — младшему брату хана Акназара. Ядкар занял это место втихомолку, воспользовавшись несовершеннолетием Килимбета. Акназар-хан промолчал. Наверно, до поры до времени. И Килимбет по молодости пока не предъявляет своих прав.
Если бы позволили, Ядкар превратил бы свое селение в ханскую ставку. Но великий мурза не позволит. Потому что на этой земле уже есть хан. Власть тут получил мурза Акназар. Живет он в Имянкале. Ему подчинены башкирские племена минцев, каршинцев, кудейцев, табынцев и некоторые юрматынские роды. Баскак Ядкар собирает у них ясак, а хан Акназар повелевает и живет в полное свое удовольствие. Ядкар тоже мог бы жить так, и он не из худородных. Невелик труд — сочинять фарманы[61].
Эх, чего только бы не отдал баскак Ядкар за Имянкалу! Но Акназар крепко сидит в этой крепости, возведенной на земле минцев. Долго еще, видно, будет править. Не стар еще и здоровьем, судя по всему, не обижен.
Ядкар специально съездил в Актюбу — разведать, нет ли каких возможностей в других краях. Встретиться с самым правителем Средней орды мурзой Юсуфом ему не удалось, зато узнал он новость: великий мурза собирает большое войско, повелел прислать людей из всех улусов и ханств, от всех племен.
Ядкар понял, что хлопот у него в связи с этим прибавится, но не огорчился. Предстояло выгодное для него дело: набирая в войско башкирских егетов, часть из них он оставит при себе. Кто знает, может быть, придется схватиться с тем же Акназаром. Надо быть готовым ко всему.
Из Актюбы баскак направился в Имянкалу. Решил поподробнее ознакомиться с житьем-бытьем Акназара, разнюхать, кто чем в окружении хана дышит, приглядеться, где что лежит. Поездка в Актюбу утвердила его в мысли, что не найти ханства, более удобного для него, чем это.
Имянкала стоит на вершине Лысой горы. Кто выбрал место для крепости — Ядкар не знал, да и не так уж важно было это знать. Существенней, что выбрал его умный человек. С трех сторон — каменистый обрыв, никаких укреплений не надо. Сама природа возвела тут неприступные стены. С четвертой стороны, дающей возможность общаться с миром, вырыт глубокий ров. Через ров перекинут мост. Мост ведет к дубовым воротам, какие можно увидеть лишь в ханских ставках. У ворот стоят стражники. Один — справа, другой — слева. В ставках посолидней стражников вооружают секирами, а здешние стоят с копьями. Рядом лежат дубинки. Но ни то, ни другое оружие, говорят, еще не приходилось пускать в ход.