Как же получилось, что после трехмесячной осады весьма многочисленная русская армия оказалась неспособной сломить упорное сопротивление турок, лишенных в это время поддержки союзников? Больше того, почему русским не удалось даже отсечь город от поставок продовольствия? Двадцатью пятью годами ранее[94] «князь Багратион с 14 000 армией нашел возможность преградить Силистрии все сообщения с внутренностью страны, — цитирует академик Тарле слова русского генерала Петрова, — князь же Паскевич со 100 000 армией не нашел возможным этого сделать…». Все это кажется тем более невероятным, что генерал Шильдер, блестящий инженер, обеспечивший во многом взятие Силистрии в 1829 году, снова руководил осадой города, оборонительные сооружения которого знал до мельчайших деталей.
В неудаче с осадой Силистрии повинен один-единственный человек — главнокомандующий русской армией фельдмаршал Иван Федорович Паскевич. После смерти великого князя Михаила ближе к царю, чем Паскевич, не было никого. Доверие императора к фельдмаршалу не имело границ, он уважал его даже больше, чем собственного покойного брата. Паскевич командовал гвардейской дивизией, в которой Николай служил еще молодым человеком, и до конца своих дней царь называл Паскевича «отцом-командиром». Фельдмаршал отличался незаурядным умом, был хорошо образован и честен, сочетал в себе энергичность и сдержанность. Он вел происхождение из богатого, но провинциального дворянского рода, то есть не принадлежал к высшей знати. Окончив Пажеский корпус, он быстро сделал блестящую военную карьеру. В 1810 году, двадцати восьми лет от роду, он получил генеральский чин и командовал Орловским полком. Паскевич отличился в войне с Наполеоном, а в 1826 году привел к успешному завершению войну с Персией, которую Николай уже полагал проигранной. В 1829 году он получил фельдмаршальский жезл, а двумя годами позже, после подавления мятежа в Польше, — титул князя Варшавского и стал наместником царства Польского. Паскевич управлял Польшей вплоть до начала Крымской кампании. Кстати, именно он возглавлял русские войска, пришедшие на помощь Габсбургам при подавлении венгерской революции 1848 года.
Паскевич с самого начала не одобрял новую войну с Турцией и решительно возражал против переправы через Дунай. Когда же переправа состоялась, он настаивал на возвращении русских войск, особенно после того, как Франц-Иосиф заявил о своем нейтралитете в ожидаемой войне. Больше всего осторожный Паскевич опасался французской и британской интервенции. По его мнению, вести войну с коалицией этих держав, да еще с Турцией, да еще, возможно, с Австрией и Пруссией, было равносильно самоубийству.
Четвертого мая фельдмаршал встретился с Николаем и изложил ему свое видение создавшегося положения[95]: «Княжества мы занимать не можем, если австрийцы с 60 000 появятся у нас в тылу. Мы должны будем тогда их оставить по принуждению, имея на плечах сто тысяч французов и турок. На болгар надежды не много. Между Балканами и Дунаем болгары угнетенные и невооруженные; они, как негры, привыкли к рабству. В Балканах и далее, как говорят, они самостоятельнее; но между ними нет единства и мало оружия. Чтобы соединить и вооружить их, надобно время и наше там присутствие. От сербов при нынешнем князе ожидать нечего, можно набрать 2 или 3 тысячи, но не более: а мы раздражим Австрию. В Турции ожидали бунта вследствие нововведений, но до сих пор это не подтверждается». Вывод фельдмаршала: нужно немедленно очистить Дунайские княжества и уйти за реку Прут, где выжидать развития событий. «Злость Австрии так велика, — полагал Паскевич, — что, может быть, она объявит новые к нам претензии, несмотря даже на очищение княжеств».
Совершенно очевидно, что усилия Паскевича на Дунае с самого начала были направлены на то, чтобы не допустить действий, которые могли ускорить вовлечение в войну Австрии. Советский историк Е. Тарле отмечает с некоей долей цинизма: «Паскевич перед Силистрией ничего не хотел, ничем не командовал, ничего не приказывал, он не хотел брать Силистрию, он вообще ничего не хотел»[96]. Дошло до того, что его ближайшее окружение ломало себе голову, каким бы способом удалить фельдмаршала из Дунайской армии. Все призывы Паскевича вывести войска оказались гласом вопиющего в пустыне.
94
Успешная операция Багратиона состоялась в 1809 году, то есть сорока пятью годами ранее.
95
По мнению академика Е. Тарле, Паскевич не встречался с царем, а написал ему письмо, что представляется более вероятным.
96
На самом деле это мнение не самого Е. Тарле, а приведенное им высказывание неназванного наблюдателя.