Солдаты! Вы только что явили замечательный пример стойкости, спокойствия и энергии, находясь в тяжелейших условиях, о которых нам теперь следует забыть. Настал час вступить в бой и победить… Провидение зовет нас в Крым… и этот поход во имя добра достоин вас… Он непременно завершится успехом, и вскоре мы отсалютуем трем союзным флагам, развевающимся рядом над бастионами Севастополя, нашим приветственным возгласом: «Да здравствует император!»
Лорд Раглан не стал выступать с прочувствованными призывами, а ограничился немногословным распоряжением начальнику интендантской службы: «Генералу Филдеру принять меры к обеспечению личного состава портером на ближайшие несколько дней».
Погрузка войск началась в тот же вечер. Когда флот покидал Варну, на французских судах находилось 28 000 человек, 1437 лошадей и 68 пушек. Турецкие части, приданные Сент-Арно, насчитывали 6000 солдат, которые плыли на собственных судах. За погрузку британской части экспедиционных сил отвечал адмирал Лайонс. В первую очередь на транспортные суда доставили 60 пушек и по 6 тягловых лошадей на каждое орудие, затем настала очередь 28 000 солдат, и в последнюю очередь на борт подняли 1110 лошадей кавалерийских подразделений.
Погрузка шла крайне медленно. Любое волнение на море препятствовало доставке на суда пушек и лошадей. Чуть усилившийся прибой мог вообще остановить работу. Для завершения всей процедуры англичанам потребовалось две недели. Наконец 6 сентября к вечеру все было готово к отплытию. К тому времени французская эскадра уже покинула гавань. Они закончили погрузку двумя днями раньше, и Сент-Арно категорически отказался ждать англичан, которые, по его мнению, проявляли недопустимую медлительность.
На рассвете 7 сентября пушечный выстрел с борта «Британии» разорвал тишину. По этому сигналу 104 судна подняли якоря. Вскоре «Агамемнон», флагманский корабль адмирала Лайонса, трепеща многочисленными сигнальными флажками всех расцветок, двинулся к выходу из гавани. Через считанные часы гавань Варны опустела. Вот что писал об этом Уильям Рассел:
Это была внушительная армада. Какое перо решится описать представшую нашим глазам картину! Не прошло и часа, как флот растянулся на полгоризонта. Вряд ли какая-нибудь страна когда-либо прежде снаряжала в поход армию подобной ужасающей силы, снабженную такими средствами уничтожения и такими возможностями для их перемещения. Пятью изломанными линиями, имея на флангах военные суда, в том числе на паровом ходу, огромная флотилия медленно продвигалась вперед, наполняя воздух бесчисленными дымами, которые постепенно растворялись и смешивались с облаками, придавая еще большую мрачность морю, столь удачно названному «черным». Земля очень быстро исчезла из виду, закрытая этим бесконечным дымным облаком, а впереди, насколько хватало глаз, — лишь темные волны и холодное небо.
В тридцати милях от берега британский флот встретился с французским. Суда обменялись сигналами, команды — приветственными криками, после чего объединенная эскадра взяла курс на север, на Крым, чтобы начать войну, которая, по словам Э. Дж. Хобсбаума[102], была не чем иным, как «международной бойней, осуществляемой на редкость некомпетентными людьми».
Глава 13
Война на Балтике
Описание самого хода военных операций может показаться несложной задачей по сравнению со сделанной нами попыткой оценить во всей полноте и сложности условия и события, которые в конечном счете привели к вторжению союзников в Россию. Однако следует иметь в виду с самого начала, что эта война на причудливой формы полуострове Черного моря отнюдь не была локальной. Разумеется, Крым был главной ареной военных действий с сентября 1854 года, когда союзники высадились в Каламитском заливе на западном побережье полуострова, и до января 1856 года, когда русские подвергли Севастополь артиллерийскому обстрелу. Именно здесь произошли знаменитые сражения под Альмой и Балаклавой. Здесь же создавалась (или рушилась) слава таких людей, как Флоренс Найтингейл, лорд Раглан и граф Лукан. Здесь Теннисон обрел вдохновение для своего бессмертного стихотворения «Атака легкой кавалерии».
Однако Крымская война по своим масштабам была скорее глобальной — у историка может появиться искушение даже назвать ее самой первой мировой войной. Как мы уже писали, кровь лилась не только в Крыму, а отзвуки этой войны доходили до таких удаленных мест, как Австралия, Канада, Гавайи и Индия. Вторым по важности театром военных действий, не воспетым в стихах и не описанным в романах, стало побережье Финляндии на Балтике. Англо-французский флот обстреливал русские позиции у Бомарзунда и в других местах этого региона задолго до того, как первые пушечные залпы прозвучали в Крыму, и эти усилия союзников не ослабевали почти до самого конца войны. Существовали и второстепенные очаги, на которые редко обращают внимание историки в своих трудах — разве упомянут в примечаниях. Я имею в виду и близкие к Крыму территории — Румынию, Кавказ, Армению, и весьма удаленные — Кольский полуостров, что у самого Полярного круга, и Камчатку на Тихом океане. И там шли бои, и там гибли люди.