После энергичного обстрела русских позиций корабельной артиллерией батальоны егерей и зуавов под командованием генералов Боске и Канробера при поддержке турок быстро оттеснили немногочисленных защитников левого фланга русских. Затем французам удалось перейти реку, однако попытка переправить тяжелые пушки оказалась безуспешной. Тем временем пехотные полки принца Наполеона попали под сильный огонь с Телеграфной горы и не смогли форсировать Альму.
В центре и на левом фланге союзников Джордж Браун и Джордж де Лейси-Ивенс выдвинули вперед артиллерию и при ее поддержке повели в наступление британскую пехоту, оставив кавалерию лорда Лукана в резерве. Цепь красных мундиров растянулась на значительное расстояние, но двигалась четко и стройно, как на параде. Очевидцы утверждали, что такого волнующего зрелища не было сорок лет — со времен битвы при Ватерлоо. Вот какое свидетельство оставил один русский офицер:
При виде всей этой неумолимо надвигающейся массы неприятельских войск наши сердца забились тревожней. Когда наша артиллерия, которая занимала весьма удобные позиции, открыла огонь, снаряды сначала не долетали до врага… По мере сокращения расстояния их разрывы стали проделывать бреши в рядах наступающих, но бреши эти тут же заполнялись, и неприятель продолжал движение вперед, словно не ощущая потерь. Вскоре мы почувствовали на себе всю силу его ружейного огня.
Поскольку цепь наступающих англичан растянулась по уступам террас и подвергалась сильному встречному огню, упорядоченный строй довольно скоро распался. Дальнейшее движение приняло уже бесформенный характер. Определить принадлежность людей к той или иной части стало невозможным, поэтому все получили общий приказ — переправиться через реку и захватить Курганный холм. Сержант Тимоти Гоуинг из полка королевских стрелков вспоминает:
Мы бросились к реке и приготовились плыть, скинув ранцы и котелки. Кое-кто из парней утонул или словил картечь — а она сыпалась на нас градом, пока мы добирались до противоположного берега. Ружья и подсумки с патронами мы держали на голове, чтоб не замочить. Вода доходила до плеч. На тот берег пришлось карабкаться — он был крутой и скользкий, а как только вылезли, двинулись вверх по холму.
Решимость наступающих англичан поражала русских. Вот что писал генерал Онуфрий Квицинский[106]:
Несмотря на сильнейший артиллерийский и ружейный обстрел с нашей стороны, который прокладывал кровавые борозды в массе наступающих англичан, они смыкали ряды и с новой силой, поддержанные артиллерией, ведущей огонь из-за дымящихся развалин Бурлюка, двигались вперед. Преодолев реку, они оттеснили наших храбрых казанцев[107] и заставили наши полевые батареи, взяв пушки на передок, отступить.
Подполковник Сомерсет Калторп излагает английскую точку зрения на этот эпизод. Переправившись через Альму, насквозь промокшие британцы устремились вперед:
…штыками гоня перед собой русских. Но самое ужасное было впереди: как только они вышли из виноградников, картечь обрушилась на них с удвоенной силой. Несмотря на огромные потери, люди не дрогнули и открыли прицельный огонь по русским артиллеристам. Они продолжали наступать и вскоре добрались до вражеской батареи. Последовала рукопашная схватка. Русские бились с отменной храбростью, но наши парни показали ту британскую решимость, которая почти всегда преодолевает любые препятствия.
На короткое время солдаты 23-го полка захватили русскую пушку, но ее тут же отбили превосходящие силы русских. Свежий отряд русской пехоты пришел на помощь своим товарищам, и англичане, потеряв половину своей первоначальной численности, были вынуждены оставить свою добычу, уступив натиску получившего подкрепление противника. Но и тогда эти храбрецы не показали врагу свои спины, но продолжали вести меткий и результативный огонь и встречать штыками штыки русских.
Остановленные сильным огнем и отступившие англичане перестроились и предприняли вторую атаку на редут. С криками «Ура!» и «Вперед!» они устремились к вершине холма, встречаемые столь же плотным огнем защитников. Один эпизод рукопашной схватки, как пишет Кинглейк, особенно сильно вдохновил атакующих. «Юноша небольшого роста, похожий на ребенка, выбежал вперед со знаменем. Это был молодой Энстратер, который нес знамя Королевского уэльсского полка. Вчерашний школьник, он бежал все быстрее, увлекая за собой других. Достигнув редута, он воткнул древко в бруствер и остановился, чтобы перевести дыхание, по-прежнему сжимая знамя. В этот момент пуля поразила его насмерть, но его руки остались на древке и увлекли за собой символ полка — складки малинового шелка покрыли тело юноши». К упавшему Энстратеру подбежал другой солдат, Уильям Ивенс. Он подхватил упавшее знамя и высоко поднял его, как бы обозначая взятие Большого редута.
106
Квицинский, Онуфрий Александрович (1794–1862) — русский генерал. Во время Крымской кампании командовал 17-й пехотной дивизией и особо отличился в сражении при Альме, где лично повел Владимирский полк в атаку, удерживая натиск целой дивизии англичан, но, оставленный без поддержки, принужден был начать отступление, был дважды ранен в руку и ногу и контужен.