Вскоре остальные дивизии французов, преодолев упорное сопротивление русских застрельщиков, рассыпанных в виноградниках северного берега Альмы, также форсировали реку и развернули наступление в обход левого фланга русских войск.
Участь сражения была решена, так как держаться на позиции, обойденной противником, означало для русских подвергнуться риску окружения. В связи с этим прибывший на левый фланг Меншиков дал приказ начать отступление.
А в это время в центре и на правом фланге все еще шел ожесточенный бой между русскими полками и английской армией, которая начала атаку несколько позже, чем французы. Подведя свои войска на дистанцию орудийного выстрела, Раглан остановился и стал выжидать результатов наступления Боске, даже не помышляя о содействии ему. Только когда французская дивизия перешла за Альму, он подал сигнал к атаке. Долгое время, однако, наступление англичан сдерживали метким огнем русские стрелки, рассыпанные в виноградниках на северном берегу Альмы. Четыре раза подряд цепь английских застрельщиков атаковала виноградники и каждый раз с большими потерями откатывалась обратно. И неизвестно, сколько бы еще продержались русские стрелки на своей позиции, если бы у них не иссякли патроны. О своевременном же пополнении боеприпасов русское командование не позаботилось: Меншиков счел излишним даже указать точное место расположения патронных ящиков, и никто не знал, где они находятся.
В результате русские стрелки вынуждены были оставить виноградники и под убийственным огнем преследовавшего их противника отступить на высоты за рекой. Тогда английские дивизии заняли виноградники и начали штурм позиции русских войск на южном берегу Альмы.
Первый натиск англичан не принес им успеха. Две их дивизии были встречены картечью русских батарей и отступили с большими потерями, даже не успев форсировать реку. Потерпев неудачу в атаке, английские стрелки рассыпались за каменными заборами татарских аулов на северном берегу Альмы и открыли штуцерный огонь по русским батареям. Большинство русских артиллеристов в короткий срок было выведено из строя. Много убитых и раненых оказалось также в колоннах русской пехоты, неподвижно стоявшей под огнем противника. Под прикрытием этого огня Раглан бросил в атаку еще две дивизии, которые форсировали Альму и заняли одну из укрепленных батарей, отбив контратаку русского пехотного полка. Правда, другому русскому полку ценой тяжелых потерь удалось на время восстановить положение и после ожесточенной рукопашной схватки англичане были отброшены за реку. Но вскоре они опять возобновили атаку, а с левого фланга показались французы, завершившие охват русской позиции. По приказу Меншикова русские полки прекратили бой и отступили.
Общие потери русских войск в сражении на Альме превысили пять тысяч человек убитыми и ранеными. Потери союзников были несколько меньше.
Отступление русской армии было совершено в полном порядке, под прикрытием сильного арьергарда. «Но если, — по словам Ф. Энгельса, — русская пехота сохранила присутствие духа и спокойствие, сам Меншиков поддался панике»[53]. Не сумев должным образом подготовить сражение и организовать управление им, он счел все потерянным и, вместо того чтобы отойти к востоку, сковывая дальнейшее продвижение противника, отвел свои войска к югу, за Севастополь, открыв тем самым англичанам и французам дорогу на город.
Между тем, северная сторона Севастополя, на которой находилась почти половина батарей береговой обороны, была прикрыта с суши лишь небольшим старым фортом, который легко можно было обойти по оврагам. К тому же защищать эту позицию могли всего 4–5 тысяч солдат морской пехоты и гарнизона, так как остальные моряки должны были оставаться в боевой готовности на своих кораблях. Таким образом, перед армией союзников открывалась возможность захватить с тыла береговые батареи Северной стороны, а затем артиллерийским огнем уничтожить русский флот на рейде и военные склады на Южной стороне. Именно такой план действий и наметило англофранцузское командование. При этом, по свидетельству французского адмирала Гамелена, захват Северной стороны должен был быть облегчен прорывом на рейд флота союзников.
В этих условиях Меншиков принял, наконец, запоздалое решение отвести свою армию к Бахчисараю, с тем чтобы угрожать флангу и тылу противника в случае его наступления. Однако он не позаботился сохранить связь с защитниками города и оказать им необходимую поддержку. Севастополь фактически оказался брошенным на произвол судьбы.
II
Оставленные без поддержки сухопутных сил перед лицом возможного в любой момент удара армии и флота противника, севастопольские моряки во главе с Корниловым и Нахимовым начали подготовку города к обороне. Для преграждения доступа вражескому флоту у входа на рейд было затоплено несколько старых кораблей; это позволило значительно усилить оборону Севастополя с моря и с суши, увеличив число защитников города за счет сошедших на берег моряков, снабдив их тяжелой артиллерией с кораблей и обеспечив им поддержку огнем со стороны оставшегося на рейде флота. 25 сентября в Севастополе было введено осадное положение. На Северной стороне развернулось строительство укреплений.
Получив известие о заграждении входа на рейд и о широком размахе оборонительных работ к северу от него, Сент-Арно и Раглан сочли штурм Северной стороны города без поддержки флота слишком рискованным и решили обойти Севастополь с юга, где Херсонесский полуостров представлял собой, по их мнению, более надежную базу для дальнейших действий. Отказ от штурма Северной стороны, которая являлась ключом к Севастополю, был грубой ошибкой командования союзников, упустившего удобный случай добиться быстрого успеха с минимальными потерями. Защитники Северной стороны были изумлены таким решением противника.
Армия союзников двинулась в обход Севастополя почти в тот же день, когда Меншиков выступил к Бахчисараю. Обе армии сильно растянулись на марше, и любая из них, в случае внезапного нападения противника, могла бы понести тяжелое поражение. Но ни Меншиков, ни Раглан и Канробер, заменивший умиравшего от болезни Сент-Арно, не сумели организовать разведку. Обе армии двигались вслепую. Лишь случайно им удалось не столкнуться на перекрещивающихся маршрутах. 26 сентября, в тот момент, когда Меншиков подошел к Бахчисараю, англо-французская армия заняла Херсонесский полуостров и начала подготовку к штурму Южной стороны Севастополя.
В близком падении Севастополя не было в эти дни никаких сомнений ни у Меншикова, ни у Раглана и Канробера. Кто-то из английских корреспондентов в Константинополе даже сообщил в газеты о том, что русское командование согласилось якобы сдать Севастополь без боя. В правящих кругах Англии и Франции это давно ожидавшееся известие было встречено с восторгом. Резко поднялся курс акций на парижской и лондонской биржах. Дипломаты великих держав Западной Европы спешно согласовывали условия, на которых поверженной России должен был быть продиктован мир.
А между тем у севастопольцев не было и мысли о капитуляции. Им было хорошо известно и то, что армия противника в четыре раза превосходила их численностью, и то, что на помощь войск Меншикова рассчитывать им пока что не приходилось, и то, что неравный бой придется, возможно, принять на почти неукрепленной позиции. И все-таки русские моряки твердо решили бороться за свой родной город до конца.