Особенно тяжкой потерей была для севастопольцев гибель Корнилова. Он, как и Нахимов, с самого начала боя объезжал батареи, направляя их огонь и сознательно появляясь в наиболее опасных местах, чтобы воодушевить войска личным примером. «Что скажут обо мне солдаты, если сегодня они меня не увидят?» — отвечал он на просьбы офицеров уйти с переднего края. Корнилов был смертельно ранен ядром на Малаховой кургане. Но цель его деятельности по обороне Севастополя была достигнута: первое покушение на город с суши окончилось для противника крахом. «Отстаивайте же Севастополь!» — было последним заветом русского героя-патриота.
С этого дня руководство обороной Севастополя легло целиком на плечи Нахимова.
П. С. Нахимов на бастионе. Худ. И. Прянишников.
Еще более разительным оказалось превосходство организации огня севастопольцев при отражении неприятельской атаки с моря. Англо-французский флот должен был начать атаку одновременно с открытием огня осадными батареями. Но, несмотря на наличие паровых судов, ему понадобилось столь длительное время, чтобы занять боевую позицию, что он опоздал более чем на шесть часов и начал бой уже после того, как осадные батареи были почти совершенно подавлены. Тем не менее угроза, снова нависшая над Севастополем, была весьма серьезной: против 115 орудий береговой обороны, которые способны были обстреливать дальние подступы к рейду, противник выставил 49 кораблей, в том числе 27 кораблей первой линии с 1340 орудиями одного борта, что почти в 12 раз превосходило силы обороны.
Однако англичане и французы переоценили мощь своего вооружения. В противоположность нахимовской тактике ближнего боя, их корабли заняли огневые позиции в 1000–1300 м от русских батарей. С такой дистанции из гладкоствольных орудий даже при редкой прицельной стрельбе в цель попадала лишь десятая часть снарядов. Союзники же, как и на суше, открыли залповый огонь, стремясь сразу и подавить батареи и взорвать пороховые погреба за ними и бомбардировать сам город.
В результате, когда после первых же залпов полутора тысяч орудий пороховой дым резко снизил видимость, им пришлось вести огонь наугад, так что на русских батареях, при граде проносившихся мимо снарядов, отмечались лишь единичные попадания.
Русские артиллеристы, напротив, действовали беглым прицельным огнем, хорошо пристрелявшись во время развертывания эскадр и потому наносили противнику большой урон. Во мгле порохового дыма они целились по блеску залпов с кораблей, а сами, благодаря системе своего огня, оставались почти невидимыми. Это давало им, кроме уменьшения потерь, возможность прибегать к военной хитрости. Так, например, командир одной из батарей капитан-лейтенант Андреев приказал на время прекратить огонь. Союзники, решив, что батарея подавлена, также прекратили обстрел и начали подвигаться к берегу. Когда дым несколько рассеялся, Андреев снова открыл убийственный огонь по приближавшимся кораблям. Не рискнув даже развернуться для боя, корабли противника отошли с тяжелыми повреждениями.
Наконец, после упорного пятичасового боя англофранцузский флот вынужден был признать себя побежденным. Он отошел, потеряв свыше 500 человек убитыми и ранеными и отводя на буксире 9 тяжело поврежденных кораблей. Потери на береговых батареях севастопольцев были сравнительно ничтожными. Их победа, учитывая 12-кратное превосходство неприятеля в силах, была для союзников позорным событием. Поэтому они поспешили объявить атаку Севастополя с моря лишь демонстрацией.
Отрезвленное неудачей своего первого натиска, англофранцузское командование решило перейти к длительной осаде укреплений Севастополя совершенно так же, как если бы они были мощными долговременными сооружениями какой-нибудь крепости. Севастопольцы встретили перемену тактики противника во всеоружии. Самоотверженным трудом они в короткий срок восстановили разрушенные укрепления, а их артиллерия начала снова успешную борьбу с батареями англичан и французов, метким огнем тормозя осадные работы противника.
III
Через несколько дней Меншиков решил отвлечь внимание противника от Севастополя демонстративным наступлением на базу английской армии — Балаклаву. Он опасался, что союзники предпримут еще одну попытку овладеть городом, а ему необходимо было выиграть время до прихода в Крым крупных подкреплений, которые смогли бы обеспечить русской армии численный перевес над врагом.
Балаклава была прикрыта с суши двумя линиями укреплений, расположенных на высотах вокруг города.
Первую линию составляли четыре редута, в каждом из которых находилось по роте турецкой пехоты, а вторую — траншеи, занятые двумя английскими батальонами. Между обеими линиями находился укрепленный лагерь, в котором были расположены еще один английский батальон и английская кавалерийская дивизия генерала Нолана, состоявшая из двух бригад под командованием генералов Скарлета и Кардигана.
Меншиков назначил для наступления 6 пехотных и 4 кавалерийских полка с приданной им артиллерией под общим командованием генерала Липранди. Этот отряд почти вчетверо превосходил силы противника под Балаклавой, и поэтому перед ним могла быть поставлена более решительная задача, чем простая демонстрация, тем более что русские, держа инициативу в своих руках, могли скорее подтянуть резервы для развития наступления.
Однако Меншиков, не сумев получить точных сведений о силах неприятеля, приказал Липранди лишь захватить передовые редуты и укрепиться в них, отвлекая на себя дивизии союзников из-под Севастополя.
На рассвете 25 октября русские войска атаковали вражеские редуты. Один из них был взят стремительным ударом в штыки, и гарнизон его почти целиком уничтожен. Из остальных — турецкие войска в панике бежали, даже не пытаясь оказать сопротивление. Преследуя врага, кавалерийская бригада генерала Рыжова достигла укрепленного лагеря англичан и атаковала бригаду Скарлета, которая начала было готовиться к контратаке. В этот момент прозвучал сигнал отбоя, — Липранди счел свою задачу выполненной и прекратил бой.
Некоторое время после этого обе стороны оставались в бездействии. Русские укреплялись на захваченной ими позиции. Союзники стягивали к Балаклаве резервы; туда были переброшены из-под Севастополя две английские пехотные дивизии и французская кавалерийская бригада, только что прибывшая в Крым.
Внезапно английскому главнокомандующему, издали наблюдавшему за ходом боя, показалось, будто русские войска отходят с линии редутов, и он отдал приказ своей кавалерии начать преследование. Командир кавалерийской дивизии генерал Нолан был изумлен несообразностью этого приказа с обстановкой на поле боя. Он ясно видел, что русские войска прочно закрепились в редутах, вовсе не собираясь отступать. Атака в этих условиях грозила кавалерии гибелью. Поэтому Нолан медлил с отдачей команды. Но Раглан повторил свой приказ письменно, и бригада Кардигана устремилась в атаку по лощине между двумя высотами, занятыми русскими войсками.
Неожиданность этой явно бессмысленной атаки позволила англичанам прорвать линию обороны и опрокинуть несколько эскадронов Рыжова, стоявших на их пути. Но, доскакав до реки Черная, кавалеристы были встречены контратакой русских резервов и повернули обратно под перекрестным огнем с обеих высот. Удар свежего кавалерийского полка русских во фланг англичанам довершил разгром противника. Бригада Кардигана была истреблена почти полностью, и место ее гибели получило у союзников название «Долина смерти». Была отбита и атака французской кавалерии, попытавшейся прорваться на выручку англичанам.
Балаклавский бой сбросил со счетов английскую кавалерию как активную боевую силу. В дальнейших действиях под Севастополем она уже больше серьезного участия не принимала.
Демонстративное наступление русских на Балаклаву вынудило союзников замедлить свои осадные работы под Севастополем. Подготовка к новой бомбардировке и штурму города была закончена осаждавшими только в начале ноября 1854 г. К этому времени англо-французская экспедиционная армия в Крыму усилилась за счет прибывших подкреплений до 70 тысяч человек (в том числе 42 тысячи французов, 23 тысячи англичан и пять тысяч турок). Она была разделена на два корпуса: осадный (три французских дивизии перед Городской стороной и три английских дивизии с гвардейской английской бригадой в резерве перед Корабельной стороной) и обсервационный[58] (английская и французская дивизии с французской бригадой в резерве на Сапун-горе, а также английская и французская бригады с турецкой дивизией и англо-французской кавалерией в резерве под Балаклавой). Бомбардировка и штурм Севастополя намечались на 6 ноября. Но за день до этого произошло событие, существенно изменившее обстановку в Крыму.
58
Обсервационный (наблюдательный) корпус — корпус, прикрывавший с тыла действия осадного корпуса.