Фрауке Хиртрайтер не проявляла ни малейших признаков неуверенности или страха. Она сидела, поставив локти на стол и упершись подбородком в ладони, покрытые еще не зажившими до конца царапинами.
— Четырнадцатого мая вы проникли в опечатанный дом вашего отца и что-то взяли из шкафа комнаты на втором этаже дома, — продолжил допрос Кем, как было условлено. — Мы предполагаем, что вам было известно содержание завещания вашего отца, и поэтому вы хотели его уничтожить.
Завещание! Пия все еще не могла успокоиться из-за того, что Боденштайн утаил от нее столь важную информацию. Вскоре после того, как он ушел, доктор Энгель возложила на нее обязанности руководителя К-2. Пия поинтересовалась, что послужило причиной для ухода в отпуск ее шефа, и тогда советник уголовной полиции рассказала ей о завещании Хиртрайтера. Первым ее порывом было позвонить Боденштайну и отменить сегодняшнюю встречу, но потом она передумала. Собственно говоря, Пия была больше разочарована, чем рассержена.
Четыре года они работали вместе душа в душу и раскрыли немало запутанных дел. Со временем дистанция между ними сокращалась, росло взаимное доверие. Они были откровенны друг с другом и привыкли во всем друг на друга полагаться. И вдруг все изменилось.
С болью в душе Пия была вынуждена наблюдать за тем, как Боденштайн занимался исключительно своими личными проблемами и при этом постепенно утрачивал проницательность и благоразумие, всегда свойственные ему прежде. Теперь она осталась одна. Ей даже нельзя было позвонить Оливеру, чтобы посоветоваться, — это ей категорически запретила госпожа доктор Энгель.
— Послушайте, — нарушила Фрауке ход мыслей Пии. — Я ни малейшего понятия не имею, каким образом ружье оказалось в моей комнате. Но я не убивала ни отца, ни Телля. Зачем мне это было нужно?
— Ведь вы ненавидели своего отца? — произнес Кем, скорее утвердительным, нежели вопросительным тоном. — Он на протяжении многих лет третировал и унижал вас и вашу мать. Кроме того, нам известно, что вы хорошо стреляете и умеете обращаться с огнестрельным оружием.
Фрауке Хиртрайтер горько усмехнулась.
— Для того, чтобы застрелить человека из винтовки с близкого расстояния, не нужно быть очень хорошим стрелком.
Кем оставил это замечание без внимания.
— Зачем вы приезжали в среду в усадьбу?
— Вы же знаете моих братьев. — Фрауке вздохнула. — Кроме того, вам известно, что они полные банкроты. Я хотела забрать некоторые вещи, которые были дороги моей матери, пока они не достались им. Все, что попадает к ним в руки, они превращают в деньги.
— Я вам не верю.
— Ну, хорошо. Это были не только памятные вещи. Среди прочего там были документы на оба старых автомобиля. Да, и еще копия завещания отца. Поэтому я знала, что унаследую усадьбу, а мои братья — родительский дом нашей матери в Бад-Тёльце. Мне не хотелось ехать так далеко на моем старом автомобиле, и я воспользовалась «Мерседесом» отца.
— Вы ездили в Бад-Тёльц?
— Да. Той самой ночью.
— Что вы там делали? — вновь включилась в допрос Пия.
— После смерти матери ее родительский дом пустует. Отец больше не хотел туда ездить. Дед моей матери был состоятельным мюнхенским торговцем и любителем искусства. Он скупал картины в то время еще не известных художников, пока сам не стал бедным, как церковная мышь. Большинство этих картин моя мать постепенно распродала музеям, но три сохранила: одну Карла Шпицвега[30], одну Карла Ротмана[31]и одну Владимира Бехтеева периода «Синего всадника»[32]. Я достала их с чердака, и теперь они находятся в багажнике «Мерседеса».
— Я понимаю, — сказала Пия. — Вы хотели завладеть картинами раньше братьев, чтобы потом продать их.
— Нет, я не собираюсь их продавать. Я хочу сохранить их, потому что они кое-что для меня значат.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, если не принимать во внимание жужжание мух, летавших над головами.
Пия задумчиво разглядывала Фрауке Хиртрайтер. За свою профессиональную карьеру она допрашивала многих людей — виновных и невиновных, совершивших умышленные и неумышленные убийства, лжецов и тех, кто считал себя умнее глупых полицейских. Одни проявляли нервозность, другие вели себя агрессивно, третьи плакали. К какой категории принадлежала женщина, которая спокойно сидела напротив нее и невозмутимо смотрела ей в глаза? Может быть, она была хорошей актрисой?
Пия пыталась отыскать в поведении Фрауке Хиртрайтер и ее мимике признаки виновности и угрызений совести. Тщетно. У нее не было нервного тика, она не отводила взгляда, не запиналась, на вопросы отвечала четко, без колебаний.
30
Карл Шпицвег (1808—1885) — немецкий художник, один из ярчайших представителей стиля бидермайер.
31
Карл Ротман (1797—1850) — самый известный представитель династии художников Ротманов. Работал при дворе баварского короля Людвига I, от которого получал заказы на создание крупноформатных пейзажей.
32
Владимир Георгиевич Бехтеев (1878—1971) — русский и советский художник. «Синий всадник» (название журнала) — творческое объединение художников-экспрессионистов в начале XX века в Германии.