— Так что же случилось в интернате? — осведомилась Пия.
— В течение двух лет он подвергался сексуальным домогательствам со стороны преподавателя. Родители тогда ужасно переживали. Они об этом никогда не говорили, но я все знаю, поскольку прочитала письма из полиции и от психолога.
Пия и Кем переглянулись.
— Как давно это было? Сколько лет было тогда вашему брату?
— Два года назад. Когда все всплыло, ему было четырнадцать.
— Как он себя вел? Ничего вам об этом не рассказывал?
— Нет. — Сара покачала головой. — Никогда. Он замкнулся, полностью ушел в себя. У него не было друзей, все свое время он проводил за компьютером. Маме пришлось регулярно возить его к психологу, но там из него невозможно было слово вытянуть. В конце концов она махнула на него рукой. Полгода назад должен был состояться суд над доктором Шюттом. Он занимался этим не только с моим братом, свинья…
Ее лицо исказила гримаса отвращения.
— Трусливый господин доктор повесился в камере. Об этом даже по телевизору показывали, и Марк все узнал. В тот день он просто сбесился. Схватил отцовскую клюшку для гольфа, выбежал из дома и разбил десять автомобилей. После этого лег посреди Франкфуртерштрассе и стал ждать полицию. Ему назначили какое-то количество часов общественно-полезных работ, и он начал помогать этой Рики в приюте для животных. Марк очень привязался к ней и ее другу, и все вроде бы шло хорошо. До самого последнего времени, когда он опять начал играть в эти компьютерные игры. Часами.
— Какие игры?
— «Counter-Strike», «Soldier of Fortune», «Roque Spear» и тому подобные[35]. — Она откинула в сторону прядь волос. — Родители не знают, что с ним происходит и что с ним делать. К тому же у них собственные проблемы.
— Марк посещает школу? — спросил Кем.
— Бо́льшую часть занятий прогуливает. Преподаватели постоянно звонят, но все бесполезно.
— Где он может быть сейчас?
— У Рики. Сто процентов. — Она помолчала. — Вы сейчас сказали родителям, что Рики и ее друг могли настроить его против отца. Я тоже так думаю. Не хочу сказать, что Марк ненавидит родителей, но, в определенном смысле, он близок к этому.
— Почему, собственно, Марк вообще оказался в интернате? Ведь здесь в окрестностях много хороших школ, — поинтересовалась Пия.
— Наши родители были очень заняты. — Сара пожала плечами. — Это началось, когда отец стал строить парки ветрогенераторов. Нам с сестрой удалось настоять на том, чтобы нас не отправляли в интернат, а у Марка не было никаких шансов. Ему пришлось подчиниться. Они пообещали забирать его домой каждые выходные, но делали это нечасто. У них всегда находились более важные дела, нежели возиться с нами.
Пия попыталась представить юношу, которого видела мельком сегодня утром. Черты его лица она вспомнить не могла, ей запомнилось лишь выражение отчаяния. По всей вероятности, он решил, что Фридерике Францен мертва. Только сейчас она поняла, какой страх он должен был испытывать в этот момент. Госпожа Францен, похоже, была единственным человеком в его жизни, относившимся к нему доброжелательно.
— Спасибо, Сара. — Кем улыбнулся. — Для нас это чрезвычайно интересная информация. Я дам вам свою визитную карточку и попрошу вас позвонить, если вы что-нибудь вспомните и если Марк появится дома.
— Обязательно. — Она улыбнулась, зарделась и смущенно опустила глаза.
— Сара, подождите, — сказала Пия. Девушка, уже взявшаяся за ручку дверцы, застыла на месте. — Рольф Гроссман был вашим дядей, не так ли?
— Да, а что? Вас интересует, почему Марк ездит на его мотороллере?
— Нет, речь не об этом. Почему ваш отец не выносил Гроссмана?
Сара Тейссен на мгновенье задумалась.
— Там было что-то связано с деньгами, — ответила она наконец. — «ВиндПро» раньше принадлежала дяде Рольфу — точнее, моему дедушке. Тогда они производили обычные машины. Папа подрабатывал там во время учебы. Так он и познакомился с мамой. Когда дедушка умер, мама и дядя Рольф взяли на себя управление фирмой, но они оба были… ну… не очень предприимчивыми. Тогда за дело взялся папа и кое-чего добился. Дядя Рольф хотел иметь долю в фирме. Он мечтал уехать в Испанию. Папа все обнадеживал его.
— Хорошо. Спасибо.
— Пока! — сказала Сара и захлопнула дверцу автомобиля.
Они смотрели ей вслед, дожидаясь, когда она скроется за углом, после чего Пия включила двигатель, проехала немного вперед и свернула на дорогу. Когда они проезжали мимо, Кирххоф бросила взгляд на виллу Тейссенов.
— Оказавшись в этом доме, я подумала: здесь должна жить счастливая семья, — сказала она. — От него так и веет уютом. Насколько обманчивой может быть наружность!