— Сплошная декорация, — согласился Кем. — Парня действительно можно только пожалеть.
Пия вышла из душа и взяла полотенце, висевшее на краю умывальника. Горячая вода оказала на нее благотворное воздействие. Ею овладело приятное чувство расслабленности. Ей совершенно не хотелось думать о расследовании. Она с удовольствием позвонила бы Боденштайну и отменила встречу, чтобы провести спокойный вечер наедине с Кристофом. После трех насыщенных недель в Китае работа сейчас отнимала у нее столько времени, что за последние десять дней она его почти не видела. Пия зачесала мокрые волосы назад, туго стянула их, защелкнула заколку, затем завернулась в полотенце и прошла в спальню.
Из-за приоткрывшейся двери показалась голова Кристофа.
— Пия! Гриль уже включен, и только что приехал твой шеф.
— Отлично. Сейчас приду. — Кирххоф открыла шкаф и принялась рыться в нем в поисках конкретной тенниски, но не нашла ее. Наверное, она все еще лежала в куче грязного белья возле стиральной машины.
— Он не один, а с женщиной.
— Что?..
Она резко разогнулась, больно ударившись головой о дверцу шкафа. Неужели Боденштайн обнаглел до такой степени, что привез с собой эту лживую мышь? Это уже вне всяких рамок! Настроение Пии упало на несколько градусов, но ей не хотелось, чтобы из-за этого страдал Кристоф. В конце концов, он этого не заслужил.
— Можешь не торопиться, — сказал он и поцеловал ее. — Я пока достану вино.
— Только дешевое! — крикнула Пия ему вслед. — Этот болван вполне обойдется без «помероля»[36]95-го года!
— Я и не знал, что в нашем подвале хранится такое сокровище, — весело отозвался Кристоф, обернувшись. Пия улыбнулась ему.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Возьми красное вино из «Альди»[37]. На вкус оно лучше, чем может показаться на вид.
— Ясно. — Кристоф подмигнул ей и вышел.
Пия прекратила поиски тенниски. Она влезла в белые джинсы, натянула топик и надела сверху серый свитер с капюшоном. Затем высушила феном волосы и нанесла последний штрих, немного подкрасив глаза. Окинув критическим взглядом свое отражение в зеркале, глубоко вздохнула и прошла через гостиную на террасу.
Боденштайн и Кристоф беседовали, держа в руках бокалы. Женщина стояла рядом с ними, и было видно, что чувствует она себя неуютно. И правильно, подумала Пия. Делать тебе здесь абсолютно нечего.
— Привет, — сказала Кирххоф и выдавила из себя улыбку. Она не собиралась подавать руку Боденштайну. Между ними опять возникла дистанция. В большей степени, чем когда-либо, он был ее шефом, а отнюдь не другом семьи, которого приветствуют поцелуем в щеку.
— Привет, Пия. — Улыбка Боденштайна тоже выглядела вымученной. В его лице явственно читалось напряжение. И хотя она видела в его взгляде прежнее доверие к ней, сегодня он был для нее чужим человеком. — Разреши представить тебе: это Анника. Анника, это моя коллега Пия Кирххоф.
Женщины кивнули друг другу. Кристоф налил в бокал вино и протянул его Пии. Она заранее проинформировала его о причине визита Боденштайна.
— Вам нужно кое-что обсудить, — сказал он. — Не буду вам мешать. Я пока позабочусь о мясе и колбасках.
— Прошу. — Пия сделала жест рукой в сторону стола.
Она рассчитывала побеседовать с Боденштайном с глазу на глаз, а теперь, вместо этого, ей придется говорить с ними двумя. Они сели на скамью из тикового дерева, она расположилась напротив них на стуле. В кустах, рядом с террасой, дрались два дрозда. Из-за дома доносился едва слышный монотонный гул автобана.
— Сначала я хотел бы поблагодарить тебя, Пия, за то, что ты пожертвовала ради нас субботним вечером, — начал Боденштайн, и его слова мгновенно вызвали у Пии приступ гнева.
— Не нужно благодарить меня, — резко сказала Пия. — Ты всегда желанный гость в моем доме. И сидеть с тобой здесь, за столом, для меня вовсе не жертва. Однако перейдем к делу.
Она сознательно избегала смотреть на спутницу своего шефа и обращаться к ней. Боденштайн откашлялся.
— Последние дни я вел себя довольно странно и очень сожалею по этому поводу. Я испытал шок, узнав, что Людвиг оставил в наследство моему отцу большой земельный участок. И это… происшествие в среду вечером не прошло для меня бесследно.
Ему было тяжело признавать свои слабости, Пия знала об этом. Но она не собиралась помогать ему, а просто выжидающе смотрела на него, пока он с трудом подбирал подходящие слова.
— Это наследство легло на плечи моего отца тяжким бременем, — продолжил он наконец после паузы. — В пятницу я был у Радемахера, сразу после того, как отец рассказал мне об оглашении завещания. Я хотел спросить у него, зачем он приезжал во вторник вечером к Хиртрайтеру. Он не ответил мне, и вместо этого заговорил о завещании и луге. Меня удивило, что ему было уже обо всем известно. Он сказал, что сделал моему отцу то же самое предложение о продаже луга, что и Хитрайтеру. Когда я посоветовал ему отказаться от этой затеи, он стал угрожать мне.