Что же произошло?
Когда американская программа «Спейс Шаттл» стала приближаться к завершению, советские военные увидели в создании «космического челнока» возможность использования его в качестве супербомбардировщика, «способного при сходе с орбиты сделать спецнырок и нанести ядерный удар по Москве»[1653].
Между тем, «в 1983 году начались весьма перспективные исследовательские работы – «Фон-2» – в области создания оружия в противовес американской Стратегической оборонной инициативе. В результате появились разработки по электромагнитному оружию», способному поражать «радиоэлектронное оборудование противника». Одной из таких разработках стал проект под кодовым названием «Терра»[1654].
Осенью 1983 г. Д. Ф. Устинов «предложил использовать комплекс «Терра» для сопровождения «шаттлов». Один из них – «Челленджер»… – и «подсветили» 10 октября 1983 г.[1655].
Тем временем США начали подготовку к размещению в Западной Европе новых ракет «Першинг-2», способных противостоять «Пионерам» и накрыть европейскую часть СССР буквально за несколько минут. В ответ на это в конце октября Ю. В. Андропов заявил, что Советский Союз отказывается от моратория «на развертывание советских ядерных средств средней дальности в европейской части СССР» и будет вынужден разместить ракеты повышенной дальности на территории ГДР, ЧССР, в океанах и морях»[1656].
В этот момент 2 ноября в Западной Европе начались военные учения НАТО «Эйбл Арчер-83», в ходе которых принимали участие ракетно-ядерные войска и отрабатывались действия, связанные с нанесением по противнику ядерного удара. Особенно настораживали два момента: во-первых, Москва не была уведомлена об этих учениях, во-вторых, в них были задействованы главы всех стран, входящих в НАТО[1657].
Когда в Москве стало известно об этом, возник вопрос: а не происходит ли под видом учений развертывание армий и подготовка к нанесению по СССР ядерного удара? На всякий случай советские войска были приведены в состояние боеготовности и «в ГДР переброшены стратегические бомбардировщики с ядерным оружием»[1658].
«6 ноября, – пишет бывший советский разведчик О. Гордиевский, – Центр направил в лондонскую резидентуру подробный перечень возможных признаков подготовки к внезапному ядерному нападению» и «указал график» якобы существующего «западного плана первого удара». В связи с этим перед резидентурой была поставлена задача взять под контроль деятельность определенного круга лиц Великобритании, которые могли принимать участие в переговорах с американцами, а также «ключевых объектов Министерства обороны, подземных командных пунктов и бункеров для центральных и региональных правительственных структур, офисов НАТО в Англии, британских и американские ядерных авиабаз, баз атомных подводных лодок, ремонтных баз и складов боеприпасов…, разведцентров»[1659].
По имеющимся сведениям, эта тревога достигла пика, когда 9 ноября в состояние повышенной боевой готовности были приведены все американские базы вокруг Советского Союза. Советское командование немедленно приняло ответные меры: в частности были «приведены в полную боевую готовность переброшенные в ГДР стратегические ядерные бомбардировщики»[1660], которые ждали только команды, чтобы взмыть в воздух и устремиться к соответствующим целям.
Драматизм ситуации усиливало то, что именно в это время Ю. В. Андропов находился в больнице и, следовательно, был оторван от тех средств оперативной связи, которые имелись в Кремле.
К тому времени уже существовала специальная система для принятия оперативного решения об отражении ракетно-ядерного нападения, которая могла сработать только при согласованном решении главы государства и министра обороны. В связи с этим у каждого из них появился спутниковый телефон, который позднее получил название «Казбек». Первый такой телефон был оборудован в 1983 г. в Кунцевской больнице, где тогда находился Ю. В. Андропов. Позднее этот телефон стал мобильным и получил название «ядерного чемоданчика»[1661].
11 ноября учения были завершены, и мир мог вздохнуть спокойно.
1659
1660
1661