12 октября 1983 г. Ю. В. Андропов дал поручение продумать вопрос об усовершенствовании системы выборов[1309]. Причем он допускал «возможность расширения некоторых «демократических процедур» уже на ближайших выборах в Верховный Совет СССР[1310].
В связи с этим следует обратить внимание также на то, что при Л. И. Брежневе возродилась идея о «необходимости разграничения функций партийных и государственно-хозяйственных органов», идея, которая, как мы помним, возникла еще при И. В. Сталине[1311].
«На каждом съезде партии и почти на каждом Пленуме, – пишет В. А. Медведев, – говорилось о необходимости решительной борьбы с подменой государственных и хозяйственных органов партией, но сдвиги если и происходили, то в сторону усиления партийного контроля и диктата»[1312].
Говоря о позиции Ю. В. Андропова по этому вопросу, В. В. Шарапов пишет: «Его беспокоило, что партия из политического органа превращается в хозяйственный механизм, подменяя тем самым Советскую власть. Но ведь еще Ленин предупреждал, что самая страшная беда будет, если партия превратится в государственный аппарат»[1313].
О том, что Ю. В. Андропов считал необходимым изменить роль партии в обществе, пишет и другой член его команды А. Г. Сидоренко: «Он считал необходимым, чтобы «она постепенно освобождалась от несвойственных ей функций»[1314].
«Большинство из нас, – пишет Н. И. Рыжков, – не очень понимало, почему партийные комитеты должны безраздельно руководить экономикой»[1315].
Как мы помним, Ю. В. Андропов с этой идеей выступал еще в 60-е годы. В 70-е годы этот вопрос попытался поднять А. Н. Косыгин. Однако встретил серьезное сопротивление со стороны Л. И. Брежнева и его ближайшего окружения.
Между тем позиции А. Н. Косыгина и Ю. В. Андропова в этом вопросе существенно расходились. Если первый выступал за ликвидацию отраслевых отделов ЦК и перенесение центра руководства экономикой из Центрального Комитета в Совет Министров, то второй шел в этом отношении значительно дальше.
«Он, – вспоминал об Ю. В. Андропове Е. И. Синицын, – приходил к выводу, что промышленностью должны управлять не отделы ЦК КПСС, параллельные им отделы Совмина и Госплана, а отраслевые банки… Юрий Владимирович полагал, что его план идет дальше реформы Косыгина, выводит предприятия из-под мелочной опеки райкомов, обкомов и отделов ЦК»[1316]
Став генсеком, Ю. В. Андропов уже 7 декабря 1982 г. выразил тревогу по поводу «срастания ответственных работников аппарата ЦК с министерствами»[1317]. Но когда он попытался поставить вопрос о необходимости практического решения данного вопроса, то столкнулся с сильным сопротивлением. Ему возражали: «Если первые секретари партийных комитетов отдадут экономику на откуп хозяйственникам – у нас все развалится»[1318].
Считая необходимым освобождение партии от руководства экономикой, Ю. В. Андропов понимал, что «подобная реформа не стыкуется с «руководящей ролью КПСС»[1319]. Со ссылкой на В. А. Крючкова М. Вольф утверждал, что при Ю. В. Андропове «обсуждалась даже возможность допустить существование других партий»[1320]. «Думаю, – заявил позднее В. А. Крючков, – что при Андропове или позже мы ввели бы также плюрализм мнений, множественность партий (которую мы ввели в 1990 году, отменив статью 6 Конституции СССР о руководящей роли КПСС)»[1321].
«Беспокоило его, – пишет о Ю. В. Андропове Г. А. Арбатов, – и состояние межнациональных отношений в стране – видимо, еще работая в КГБ, он лучше других знал, насколько оно опасно»[1322].
Для того чтобы понять, о чем идет речь, следует учесть, что в дореволюционной России правящая элита в основном была русской. Революция способствовала развитию национальных окраин и впервые привела здесь к власти так называемых «инородцев». Экономический и культурный подъем, имевший место в союзных республиках, сопровождался консолидацией национальных элит и стремлением их к самостоятельности.
«Отличие нынешнего национализма в том, – писал A. C. Черняев, – что его главным носителем является именно республиканский аппарат, а истоки его в том, что «бывшие колониальные окраины» живут много лучше, чем российская «метрополия», они богаче и чувствуют свои возможности»[1323].
1310
Там же. С. 155–156. См. также: Александров-Агентов А. М. От Коллонтай до Горбачева. С. 285.
1311
1313
1314
1321
Владимир Крючков: «В разговорах на другие темы он становился обычным человеком» // Известия. 2004. 9 февраля. С. 15.