Грех есть нарушение закона, правильного закона, закона Божьего. Наличие греха предполагает, что закон действует, ибо если бы не было закона, его невозможно было бы нарушить (Рим. 4:15). Но там, где есть грех, есть и закон, и нарушение закона. Кто совершает грех, нарушает закон, ибо грех есть нарушение закона (1 Ин. 3:4)… Но закон не только запрещает делать зло в мыслях, словах и делах, но еще и повелевает делать добро. Следовательно, не делать добро — такой же грех, как и делать зло.
Эдвард Рейнолдс (1593–1676) был выдающимся проповедником. Он великолепно знал греческий язык. Он принимал участие в Вестминстерской ассамблее и написал произведение под названием «Греховность греха». Оно по большей части представляет собой комментарий на Рим. 7:8: «Когда не было закона, я был жив, но когда пришла заповедь, грех вторгся в мою жизнь, и я умер». Рейнолдс показывает, что человек может жить по букве закона и при этом не иметь силы и духа. Но Святой Дух законом обличает человека, показывает ему, что он живет в грехе. Рейнолдс продолжает:
Теперь же закон дает греху жизнь и силу. Во-первых, он проклинает человека, накладывает на него обязательства, которые связывают его душу виной греха и грозят судом в великий день. Во-вторых, человек провоцируется законом: «Грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею». В-третьих, закон дает осознание греха, показывая совести весь его ужас. Как змея кажется мертвой зимой, а с теплом оживает, так и грех кажется мертвым, если человек живет в неведении, но осознание греха помещает человека в пасть самой смерти[127].
Большинство пуритан большой упор делали на проповедь закона, в надежде заставить человека осознать свою греховность. Уильям Перкинс был убежден, что истинное покаяние является результатом евангельской благодати, но он горячо спорил с теми, кто по этой причине отказывался проповедовать закон. Энтони Берджесс считал, что действие «чистого, прямого и обязательного к исполнению закона» выявляет любое «несоответствие» и, таким образом, «в определенном смысле правильно проповедовать закон и полезно слушать проповеди о законе». Он утверждал, что «проповедь закона в общине — это грандиозная задача служителей Божьих. Люди должны осознать грех внутри себя при помощи закона», и это «не легко», но «именно проповедь закона Божьего… откроет людям и тайные грехи… Грех человек никогда не увидит… только через проповедь закона Божьего»[128].
Томас Гудвин в своей известной книге «Вина невозрожденного человека перед Богом касательно греха и наказания» затрагивает корень проблемы — поднимает тему первородного греха[129]. Он начинает с комментария на Рим. 5:12: «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, [потому что] в нем все согрешили». Из глав 1–3 Послания к римлянам Гудвин показывает, что грех — это вселенская проблема, а не одного человека. Провозгласив учение о первородном грехе и вине, Гудвин показывает, что человек испорчен во всех сферах своего бытия: испорчен его разум, его чувства, его совесть, его воля.
О первородном грехе писали такие пуритане, как Дэвид Кларксон, Томас Уотсон, Джон Флавел, Джон Оуэн и позже, но в том же ключе, Томас Бостон и Джонатан Эдвардс[130]. Самое четкое определение первородному греху было дано в Вестминстерском полном катехизисе:
Вопрос: В чем заключается греховность состояния, до которого довело людей грехопадение?
Ответ: Греховность того состояния, до которого довело людей грехопадение, заключается в ответственности за первый грех Адама; в утрате первозданной праведности; в том, что вся их природа повреждена, из-за чего они совершенно не расположены к добру, противятся ему и не способны ни на что доброе, и это проявляется всегда и во всем; эта поврежденность человеческой природы называется обычно первородным грехом, и из нее проистекают все прегрешения, совершаемые людьми.
130
Дэвид Кларксон, сменивший Джона Оуэна, писал о первородном грехе в своих комментариях на Пс. 50:5 (
О традициях пуритан см.