Ландис колебался.
— Я уверен, он не придет, — сказал Грейвс. — Он не хочет иметь с нами ничего общего. Мы — всего-навсего посредственности. Так он сказал Карпу.
Чарли яростно заскреб в затылке.
— Послушай, — сказал Винкельман, — ты что думаешь, нам он не был дорог? Но он только что из штанов не выпрыгивал — так рвался помочь этому нацистскому гаденышу. Он…
— Так-то оно так, но…
— Дело ясное, на Бориса кто-то настучал. Это я, что ли?
— Нет, но…
— А может быть, это я осведомитель, — сказал Грейвс.
— Нет, но…
— Чарли живет в его квартире. Полки там забиты книгами таких типчиков, как Троцкий и Кестлер[112]. И знаешь, что Чарли нашел у него в столе? Три старых номера «Интеллидженс дайджест». А этот фашистский журнальчик иначе, как по подписке, не получить.
— Вообще-то откуда известно, — спросил Ландис, — что на Бориса настучали? Как знать, вдруг этим паспортным хмырям просто взбрело на ум взяться за него…
— Ну да, — Чарли воспрянул духом, — то-то и оно.
Грейвс дружески облапил Чарли.
— Знаю, приятель, тебе это не по вкусу. Для тебя — это потрясение. Что ж мы, не понимаем. Я работал с одним парнем пятнадцать лет кряду…
И Грейвс поведал ему про партнера, который дал показания против него.
— Мне что-то нехорошо, — сказал Чарли.
— Шел бы ты домой, приятель. Что ж мы, не понимаем?
Чарли встал — его пошатывало.
Понурившись, он побрел к дверям и уже на выходе услышал, как Джереми сказал:
— Почему это мы мало привлекаем такого парня, как Чарли?
— Если у меня завтра все сложится, как надо, — сказал Плотник, — я смогу ему кое-что подкинуть.
Надо вернуться, подумал Чарли, объяснить им. Объяснить — что? Что Норман наставил ему рога? Сделаться посмешищем ради Нормана — вот еще.
— Ну и как мы поступим с Норманом? — спросил Грейвс.
Но с уходом Чарли они несколько поунялись. Все, кроме Грейвса, устыдились.
В этот час они — такова сила иллюзии — перенеслись в Голливуд. В этот час они снова почувствовали себя влиятельными кинодеятелями, рисковыми игроками с полномочиями и кабинетами. Но потом Винкельман выглянул в окно — а за окном нет съемочной площадки, Плотник оперся о стол — а на столе нет бесчисленных кнопок, на звонки которых мчались бы со всех ног угодливые помощники, Джереми прошел мимо окна — а за окном нет плавательного бассейна, Ландис положил руку на телефон, а на звонок не слетелись — развеять его скуку — начинающие актрисульки. Иллюзия рассеялась.
— Не знаю, — сказал Плотник.
— Если вдуматься, — сказал Джереми, — не делаем ли мы из мухи слона?
Винкельман вздохнул:
— Норман будет здесь завтра утром. Мы собирались поговорить насчет контракта.
Один за другим гости попрощались с хозяевами. Никто не искал попутчиков. И так же — один за другим — кто уехал, а кто ушел домой.
Чарли поплелся к Суисс-Коттеджу. Я же ни разу не сказал, думал он, что Норман осведомитель. Они переиначили мои слова. Сделали свои выводы. Но кто-то же донес на Джереми. Откуда мне знать, что не Норман? Я что, могу поклясться, что не он? Норман ведь и впрямь странноват. И опять же, взять хотя бы историю с партнером Грейвса. Может, они и правы.
Чарли завернул в ближайший паб, заказал двойной виски. Тут он впервые вспомнил, что чек, который он собирался вернуть, так и остался на столе Винкельмана. Да и с «Все о Мэри» ничего не решено. И он по-прежнему на мели. И ему по-прежнему не миновать разговора с менеджером банка.
Где взять деньги, думал Чарли, где?
Назавтра Норман с утра пораньше наведался к Чарли. Чарли вышел к двери в халате. Он был явно ошарашен.
— Я думал, это молочник. — Он так и не открыл дверь до конца. — Девяти нет… — Он суетливо подобрал газеты. — Джои еще не встала.
— Я пришел к тебе.
Они устроились за столом в кухне. Чарли, отложив «Манчестер гардиан» и «Дейли уоркер», проглядывал заголовки в «Дейли экспресс»[113].
— Что тебе нужно? — спросил он без обиняков.
Норман, а он пришел к Чарли прямиком из гостинички на Керзон-стрит, пробуя почву, дружески улыбнулся.
— Ночь выдалась нелегкая, — сказал он.
В спальне что-то неразборчиво пробормотала Джои.
— Ты могла бы и выйти, — сказал Чарли. — Как-никак он твой друг.
— Я предпочел бы поговорить с тобой наедине, — сказал Норман.
Джои вышла, зевая, сонно потирая шею.
— Я пришел извиниться, — сказал Норман.
— За что? — спросил Чарли.
Норман растерянно улыбнулся.
112
Артур Кестлер (1905–1983) — английский писатель, журналист. Член Коммунистической партии Германии с 1931 г. Вышел из партии в 1938 г. Автор многих книг, в том числе романа о Большом терроре в СССР — «Слепящая тьма» (1941).