— Спасибо. — Вивиан была полна благодарности.
— А сейчас я поднимусь наверх и предупрежу Полли, чтобы она не ходила сюда, не любопытствовала. — Кейт остановилась посреди комнаты. И, как всегда, Вивиан залюбовалась сестрой. — Знаешь, а ведь он может быть женат.
— Знаю.
Уже на выходе Кейт снова остановилась.
— Если хочешь, возьми мою… Я что хочу сказать; глупо было бы залететь, разве нет?
Вивиан вспыхнула.
— Она в кухне, — сообщила Кейт, — во втором ящике, под…
— У меня есть своя.
— А ты знаешь, как с ней…
— Разумеется, — отрезала Вивиан.
Она выкурила еще одну сигарету, после чего, вся во власти сомнений, отправилась на кухню в надежде, что Кейт что-нибудь перепутала и во втором ящике ничего нет. Но нет, она была на месте — завернутая в полотенце, вкупе с тюбиком и шприцем. Вивиан унесла все в ванную, поместила у себя за спиной — вдруг она да и решится… Затем, прикидываясь, будто не знает, к чему бы это, — помыла подмышки, подушила за ушами, расчесала короткие черные волосы. Накрасила губы, как учила Кейт, так, чтобы увеличить рот. Снова причесалась. После чего, обнаружив, что есть еще чем себя занять, обрадовалась. Выдавила угорь на носу. Почистила зубы. Обернулась: диафрагма — куда ей деться — лежала все там же. Вивиан дважды прочла инструкцию и не поняла ни слова. Почему бы и нет, подумала она, сделала глубокий вдох — мало ли что.
Прежде чем Норман зашевелился, Вивиан — зажавшись, в разброде чувств — какое-то время пролежала рядом с ним на узкой кровати. Он обнял ее, скорее всего, бессознательно, почти инстинктивно, но постепенно ласки его стали нежнее — он ее узнал. Вивиан обняла его со страстью, накопившейся за долгие годы, по правде говоря, с той самой итальянской поездки, и тут, только тут, поняла, что он заснул непробудным сном. Она откинулась на подушку, под одеялом их руки-ноги переплелись: ждала — сначала, когда сгустится темнота, затем, когда рассветет, — ни минуты, не закрывая увлажнившихся глаз.
Норман храпел.
Когда Норман ворвался в кухню, она готовила завтрак.
— Вивиан, я вспомнил. Я могу назвать свой адрес, имя, все-все. Я вспомнил. Я — Норман, — кричал он во все горло. — Норман Прайс. Меня зовут Норман Прайс. Что вы на это скажете? — Он обнял ее, закружил. — Меня зовут Норман Прайс. Ей-ей.
За завтраком они были весело возбуждены, но к тому времени, когда они умылись, оделись и сели по обе стороны журнального столика, в обоих произошла перемена. Норман саркастически поглядывал на лежащую на столике литературу. Старые выпуски «Вога» и «Спектейтора», последний роман мистера Болчина, купленный в «Бутс», альбом карикутур Рональда Сиэрла[139].
— Вам, наверное, не терпится повидать вашу семью, — сказала Вивиан.
Он рассыпался в благодарностях, но от этого стол, разделяющий их, казалось, стал еще шире.
— Я работаю в журнале мод, — сказала она.
— Очень интересно.
— А чем вы занимаетесь?
— Тем-сем.
Что, если, подумала она, он и впрямь летчик? А вполне может быть и рабочим. Руки у него загрубелые.
— Увы, я пишу триллеры. Ну и сценарии. В Штатах я был доцентом. Вообще-то я — канадец.
Вивиан пришла в восторг. Бинки пытался писать, и у него ничего не вышло. Роджер Нэш спит и видит прорваться в кино. И в приподнятом настроении разлила чай.
— Я вас не задерживаю? — спросила она.
— Нет, нет. А может быть, я вас задерживаю?
— Нет.
Он нервически схватил «Спектейтор», отложил в сторону, начал листать «Вог».
— Моя родственница — манекенщица, — сказала она. — Эту квартиру мы снимаем вместе.
— Налить вам еще чаю?
— Да, да. Конечно.
Чай был еле теплый.
— Вам, наверное, нужно позвонить семье?
— Я не женат.
Вивиан покраснела.
— Извините, — сказала она. — Я не из любопытства спросила. — Она сложила вчетверо «Дейли телеграф»[140], попыталась прикрыть «Астролог», к которому пристрастилась Кейт. Часы тикали невыносимо громко. — Как вы думаете, Айк будет избираться еще на один срок?
— Разве это имеет значение?
— Мне почему-то казалось, было б лучше, если б президентом стал Стивенсон[141]. — Голос у нее упал. — Впрочем, я не очень-то разбираюсь в политике.
Норман прокашлялся.
Он был профессором, думала она. Наверное, он из тех, у кого отобрали пятую поправку[142], Роджер вечно о них талдычит. Может статься, он — коммунист.
— Какой ужас эта охота за ведьмами, правда? Я что имею в виду, — она нащупывала почву, — ведь многие люди пострадали.
139
«Спектейтор» — еженедельный журнал консервативного направления, освещающий вопросы политики, экономики, а также литературы и искусства.
Найджел Болчин (1908–1970) — английский писатель, популярный автор «производственных романов». Имеется в виду его роман «Падение воробья», в котором описывается душевное состояние психически больного человека.
«Бутс» — сеть магазинов одноименной фармацевтической фирмы, где, кроме лекарств, продаются грампластинки и массовая литература.
Рональд Сиэрл (р. 1920) — английский график. Нередко объектом его карикатур служила жизнь учениц некой частной школы. По мотивам альбомов этих карикатур ставились фильмы.
140
«Дейли телеграф» — ежедневная газета, отражает взгляды правого крыла консервативной партии.
141
Эдлай Юинг Стивенсон (1900–1965) — представитель либерального крыла Демократической партии. В 1952 и 1956 гг. выдвигался на пост президента, оба раза проиграл Эйзенхауэру.
142
Пятая поправка — речь идет о пятой поправке к Конституции США, которая дает обвиняемому право не отвечать на вопросы обвинения. Во времена маккартизма Конгресс принял закон, лишающий этого права всех, кто заподозрен в антиамериканской деятельности.