На стене в комнате Дианы висел ее неоконченный портрет. Куда ни глянь — повсюду были разложены сувениры: пожелтевшие театральные программки, засушенные орхидеи, покоробившийся альбом с газетными вырезками, потраченные молью платья — словом, комната была точно такой, как в тот вечер пятнадцать лет назад, когда Диана отправилась на охотничий бал со старшим лейтенантом авиации Денисом Грейвсом и погибла. Уводя Вивиан и Нормана из Дианиной комнаты, миссис Белл сказала:
— Вивиан, знаете ли, стесняется своей мамочки. Я, по правде говоря, не охотница до чтения. Но с Дианой мы были как подружки. Как сестры…
Вивиан придвинулась к Норману поближе.
— Семья Динздейла дала Диане отступного, — сказала она, — чтобы она порвала с ним.
После ужина Норман проводил Вивиан домой, и она пригласила его зайти выпить. Вот и хорошо, подумал он, чем не время сказать, что я уезжаю из Англии.
— Думаю, нам не стоит больше встречаться, — огорошила его Вивиан.
— Почему?
— Ты считаешь себя в долгу передо мной из-за того, что я заботилась о тебе, пока ты болел, — вот почему.
Она приняла излюбленную позу Кейт — встала у камина, оперлась локтем на каминную полку. Одета она была в просторный пушистый свитер, предназначенный скрывать плосковатую грудь, и узкую юбку, выставлявшую напоказ соблазнительно крутые бедра. Но ни одежде, ни модной мальчишеской стрижке она — как на грех — ни в коей мере не соответствовала. Зря Кейт старается ее преобразить, подумал Норман.
— Поэтому нам, по-моему, лучше не видеться, — резко сказала она.
Норман смущенно повертел в руках очки.
— Выходи за меня замуж, — сказал он.
Вивиан отвернулась от него, опустилась на колени, принялась ворошить угли в камине. Когда она повернулась к нему, на глазах у нее стояли слезы.
— Прошу тебя, уходи, — сказала она.
Норман шагнул к ней.
— Нет, — сказала она. — Уходи, я так хочу.
Тем не менее вышла за ним в холл.
— Почему ты хочешь на мне жениться? — спросила она.
— Я тебя люблю, — сказал он.
— В самом деле?
— Да, — сказал он.
— Ладно, в таком случае я согласна.
Норман поцеловал ее в губы. Она ответила ему без особого пыла.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — сказала она.
Завтра в начале девятого его разбудил телефонный звонок.
— Ты вовсе не обязан это делать, — сказала Вивиан.
— Делать что? — спросил он сиплым со сна голосом.
— Вчера вечером ты просил меня выйти за тебя замуж.
— Я думал, мы договорились.
— Верно. Но я еще никому ничего не сказала. Так что у тебя есть время передумать.
— Господи, — простонал он.
— Что, что?
— Давай поженимся.
Она молчала, думала.
— Я даже не знаю, какого ты вероисповедания, — наконец сказала она.
— Я — адвентист седьмого дня[155].
— Ну и ну, — сказала она. — В самом деле?
Поженились они дождливым субботним днем в отделе записей гражданского состояния в Челси. Присутствовали миссис Белл, Кейт, Роджер и Полли Нэш. Боб и Зельда Ландис прислали телеграмму. Винкельманы — букет роз и чек на пятьдесят фунтов. Норман не мог взять в толк, откуда они узнали. Впрочем, все равно мило с их стороны, подумал он.
На вечеринку после бракосочетания Норман никак не рассчитывал. Если не считать Роджера и Полли Нэш, он не очень-то жаловал завсегдатаев Оукли-стрит. У Вивиан — оно и понятно — друзей было немного, так что пришли по преимуществу приятели Кейт. Вечеринку — сюрпризом для Нормана — устроили в его квартире. Входя в дом, Норман вспомнил, что в суматохе последних трех дней забывал вынимать почту. Достал из ящика несколько писем, счетов, свернутый трубочкой воскресный номер монреальской «Стар». На вечеринке Норман перебрал.
Жизнерадостных снобов, собравшихся в его квартире, можно было разделить на две группы. Тех, кто щеголял в диковинных жилетах, и тех, кто отращивал диковинные усы. Первую, судя по всему, составляли журналисты, рекламщики, помощники кино- и телережиссеров, художники-абстракционисты. Чуть не все они окончили второразрядные частные школы. В общем и целом занятные и неглупые, они считали делом чести как следует поддать. Диковинные усы рассказывали о своих спортивных машинах, прежних и нынешних, с таким увлечением, томлением и жаром, с каким обычно рассказывают о любовницах. О своей работе они говорить избегали. «Надо же как-то зарабатывать на хлеб насущный», — ничего более конкретного никто из них не сказал. Впрочем, в большинстве своем они, по-видимому, были дельцами того или иного рода и куда больше интересовались политикой. Англия, по их мнению, идет ко дну. Они мечтали в будущем завести ферму в Родезии, овцеводческое ранчо в Австралии или заполучить работенку по нефтяной части в Саудовской Аравии. Ростом они были пониже, лицом побагровее, фигурой подороднее. Благодаря знакомству с диковинными жилетами они пристрастились к французским салатам, но ни за какие коврижки не согласились бы отказаться от томатного соуса. Девицы — по преимуществу актрисы, манекенщицы, танцовщицы — были несказанно хороши и вопреки бытовавшему мнению куда более эффектны, чем подвизающиеся в тех же сферах американки или европеянки.
155
Адвентисты седьмого дня — самая крупная из ветвей адвентизма, христианского учения, возникшего в США в первой половине XIX века в недрах протестантизма.