Да это и не важно. После переезда мне никогда никто не пишет, и совершенно не исключено, что через неделю мама захочет переехать в Мичиган. Единственные друзья, которых мне удается сохранить, — те, кого я знаю на Кэтнет.
Первый урок, куда я попала, — удаленное занятие по математике. Мы смотрели, как учитель на экране объясняет матанализ. Он видел весь наш класс и мог нас вызывать, но был где-то далеко и, как выяснилось, вел сразу четыре удаленных урока. В моем предыдущем округе так вели испанский. Из-за какого-то закона о надсмотре, в классе еще сидела инспекторша, которой абсолютно нечего было делать, кроме как кричать, если вдруг кто достанет телефон. Правда, она игнорировала все прочие нарушения. Например, девочка рядом со мной не конспектировала, а рисовала.
Она начала с графика координат, который объяснял учитель, но потом продлила линии и превратила функцию в замок. Это был замок с кучей деталей, но если вглядеться, оказывалось, что она вообще-то продолжала конспект. Все записи каким-то образом встраивались в замок.
Она подняла глаза и заметила, что я уставилась на ее рисунок. Мне тут же стало неловко — вдруг она разозлится, — но она, похоже, была очень довольна собой и пририсовала к замку принцессу с птицей на плече, стоящую на стене.
У этой девочки были длинные каштановые волосы, они рассыпались по парте, наполовину скрыв ее сосредоточенное лицо и довольно сложный маникюр: планеты поверх черного лака. Интересно, она сама его делала или ей помогла подруга? Я даже просто покрасить ногти на правой руке не могу, такая у меня неуклюжая левая.
Художница оказалась в одном со мной классе и на литературе[5], где всем раздали бумажные экземпляры «Алой буквы». В том, что мы вновь проходили «Алую букву», был один плюс — я сохранила все сочинения, которые писала в предыдущих двух школах, и, наверное, если просто их переделать, никто не заметит. Но есть и минус: «Алая буква» не понравилась мне в первый раз, во второй раз меня от нее воротило, и я не думала, что в третий раз произойдет чудо.
Учительница, мисс Кэмпбелл, была скучная и ворчливая. Пока она рассказывала про пуританство, девочка нарисовала огромную наклоненную букву L и начала ее украшать. Может быть, это ее инициал. Но пока мы собирали вещи, чтобы идти на новый урок, я услышала — кто-то назвал ее Рэйчел. Выходит, буква означала что-то еще.
На большой перемене у дверей класса появилась секретарша и снова вызвала меня в кабинет. Мама забыла заполнить стопку документов, и мне зачем-то разъяснили каждую бумажку, чтобы я не забыла подписать их у мамы вечером. Когда секретарша закончила, времени на обед уже не оставалось.
Следующий урок — основы здоровья. У меня уже был этот предмет в девятом классе, но почему-то в том штате уроки по здоровью засчитывались как физкультура, так он и был записан в моем табеле. Придется проходить все заново, а это ничуть не лучше, чем в третий раз читать «Алую букву». К моему удивлению, Рэйчел оказалась и на этом уроке. Правда, на девятый класс не было похоже. Там ведь уже прошли почти все про важность физических упражнений. На очереди было половое воспитание. Раздавались шутки про то, что вести будет робот, а к концу урока я поняла, что это не шутки. У них действительно был робот, который вел половое воспитание.
Последний урок — мировая художественная культура. Я уже не удивилась, когда увидела Рейчел.
Учитель раздал нам бумагу и уголь и велел рисовать что хотим. Я хотела нарисовать плодоядную летучую мышь с острой мордочкой, сложившую крылья и висящую на дереве. Срисовывать было неоткуда, и мышь получилась похожей на банан с кошачьей головой на конце. Я поморщилась и посмотрела, что рисует Рейчел.
Она рисовала меня. Как я морщусь над листом бумаги.
— Эй, — сказала я.
Она подняла глаза. Она уже не улыбалась и чуть приподняла брови.
— Что?
Я не знала, что сказать. Меня почему-то напряг этот рисунок. У моей мамы было очень строгое правило — никаких фотографий, никогда. У меня была цифровая камера, которую я еле упросила ее купить, пообещав никогда ни за что не делать селфи. Если кто-то снимал меня, я должна была уходить, прикрывать лицо или отворачиваться, потому что мой дико страшный отец мог найти нас по фотографии онлайн.
Это был всего лишь рисунок, но ужасно похожий.
— Очень хорошо получилось, — сказала я наконец.
Медленно к ней вернулась улыбка, и вот она уже ухмылялась во все лицо.
— Спасибо, — ответила она. — Хочешь?
— А мы разве не должны их сдать?
5
В США в старшей школе нет классов как коллективов, на каждом предмете ученики занимаются в новой группе.