Главная причина проблем – это решения, гласит закон Севарейда[104]. Ранняя история авторского права тому показательный пример.
8
Статут королевы Анны
Авторское право не означает и никогда не означало право делать дубликаты. Английское слово copy, произошедшее от латинского copia, «полнота, множество» (как в cornucopia, «рог изобилия»), долгое время использовалось для обозначения работы писцов, которые «заполняли» старый текст, чтобы создать более красивую новую его версию. Но основное значение слова copy было фактическим продуктом действия писателя, то есть самим произведением, а не его изданием. В современном английском языке «копией журналиста» (a journalist’s copy) называют сами сюжеты журналистов, а не их дубликаты; то же самое касается «редакторов копий» (copy-editors), поправляющих не дубликаты, а фрагменты текста[105]. По этой причине права, которые издатели-печатники имели на выпускаемые книги, назывались копиями (copies); когда они продавали друг другу долю в новом издании Чосера или Драйдена, они фактически торговали правом на издание (сору). Когда в начале XVIII века появился термин «право на копию» (copy-right), он означал лишь привилегию печатать и публиковать текст.
В 1695 году истек срок действия английского Закона о лицензировании печати 1662 года, который закреплял контроль компании The Stationers’ Company над печатными книгами. Его могли продлить, но в результате политического тупика, мало чем отличающегося от сегодняшних прений в парламентах, этого сделано не было. Внезапно не оказалось никакой правовой основы для исключительных и постоянных прав печатников-издателей на копии, которыми они владели. В принципе, теперь любой мог печатать что угодно. Катастрофу для устоявшихся книготорговых предприятий усугубила широкая доступность печатных станков за пределами Лондона и в соседних юрисдикциях вроде Шотландии и Ирландии. Нужно было что-то делать, но что?
По этому вопросу разгорелась нешуточная дискуссия. Были составлены предложения, выдвинуты законопроекты, в прессе проходили публичные дебаты. В течение 15 лет вопрос оставался нерешенным. Кто на самом деле должен иметь законное право собственности на копию писателя? Разве литературные и философские произведения не должны принадлежать по праву всем? Но если так, то как тогда печать и издательское дело смогут быть достаточно прибыльными, чтобы продолжить публикацию новых и старых произведений? И если право собственности на копию посчитать обычной собственностью, можно ли оправдать «огораживание» важнейших произведений – Гомера, Вергилия, Шекспира и самой Библии?
В дискуссию вступил сам Джон Локк: «Конечно, кажется абсурдом, что какое-либо лицо или компания теперь имеют исключительное право на печать трудов Цицерона, Цезаря или Тита Ливия[106], живших за много веков до них; в природе не может быть никакой причины, почему я, если бы счел это нужным, не смог бы напечатать их так же хорошо, как Stationers’ Company. Свобода каждого человека печатать эти труды, безусловно, является способом сделать их издания дешевле и лучше»[107].
Лоббисты печатников ответили Локку следующим образом: «Принимая во внимание, что вольность, которую в последнее время позволили себе печатники, книготорговцы и другие лица, печатая и перепечатывая изданные книги без согласия авторов, за которыми остается несомненная собственность на такие книги, что есть продукт их учения и труда, или тех лиц, кому авторы законно передали свое право, является не только действительным препятствием для учения вообще, но и явным вторжением в собственность законных владельцев, к их ущербу, а часто и к разорению их и их семей…»[108]
В целом, апологеты Stationers’ Company здесь не лгали, даже если никто из них по-настоящему не разорился. А обанкротившийся издатель – это последнее, чего хочет писатель.
Главным фаворитом в ворохе различных решений проблемы стало предложение переуступки права собственности на копию отдельным членам Stationers’ Company, которая сама сильно вмешивалась в разработку нового законопроекта. Однако в какой-то момент парламентского процесса издатели-печатники сделали уступку, по которой авторы смогли бы получить фактическое право собственности на свои произведения, хотя и на ограниченный законом срок. Позже эта уступка дорого им обойдется, но то, что тогда удалось провернуть Stationers Company, было по меньшей мере изобретательно. В законопроекте они предложили наделять правом собственности на содержание печатных книг авторов или их правопреемников, то есть тех, кто покупал у авторов произведения для печати – то бишь, издателей. При этом ограниченный срок прав, который, согласно новому правилу, появился бы у писателей, не должен был применяться к предпринимателям, оплатившим их приобретение. На практике литературная собственность останется в руках издателей, где она пребывала на протяжении столетий. Проблема решена.
107
«Меморандум» Джона Локка (1694 или 1695 г.). Цит. по:
108
Сокращенная и переработанная версия, оригинал приводится в: