«Новые производства», как их называл английский Статут о монополиях 1624 года, теперь охватываются термином «Research and Development»[131]. Патронаж остается значительным источником финансирования такой работы: из 311 миллиардов евро, потраченных на исследования в Европейском союзе в 2020 году, почти треть поступила из государственных источников[132], а в 2021 году правительство Соединенных Штатов направило на исследования даже еще больше – более 150 миллиардов долларов[133]. Основной аргумент крупных корпораций в пользу патентной защиты зиждется на том, что только они могут обеспечить им отдачу, необходимую для продолжения инвестиций в исследования и разработки. Корпорации напирают на этот довод, но при этом многие из их проектов предполагают тесное сотрудничество с финансируемыми государством исследовательскими лабораториями. Например, истекший патент на устройство ранжирования веб-страниц, которое принесло Google огромные состояния, «был частично поддержан грантом National Science Foundation[134] под номером IRI-9411306–4»[135], а распределение прав на вакцину от COVID-19 между частными производителями и Национальным институтом здравоохранения США все еще в процессе[136].
В настоящее время дискуссии о полезности и эффективности патентов в «новых производствах» сводятся к двум противоположным моделям того, как появляются изобретения. Одну модель можно представить на примере случайного открытия пенициллина Александром Флемингом[137] в 1928 году; другую – на примере изобретения лампочки Томасом Эдисоном[138] в 1878-м. Компанию пенициллину и Флеммингу составляют Луи Пастер[139] и его случайное наблюдение, что культуры куриной холеры со временем стали безвредными – так были изобретены вакцины; и наблюдение Пьера Бертье в 1821 году, что сплавы железа и хрома устойчивы к ржавчине – так родилась нержавеющая сталь.
Модель лампочки Эдисона, доминирующая в общественном сознании в наши дни, не так проста, как могло бы показаться. Томас Эдисон, безусловно, намеревался делать открытия и изобретения и вовсе не случайно создал амбициозную фабрику-мастерскую в Нью-Джерси, где рабочих «нанимали изобретать». Эти наемные работники придумали множество вещей, включая первую электрическую лампочку. Однако из 1093 устройств, на которые Эдисон получил американские патенты, лишь несколько оказались и полезными, и прибыльными в производстве. Более того, те, которые были полезны, продолжали приносить прибыль в течение многих десятилетий после истечения срока действия их патентов.
Итак, как и в области искусств, «стимулирующий эффект» права интеллектуальной собственности в области изобретений – это попытка натянуть сову на глобус. Возможно, если бы электрическая лампочка не защищалась патентом, то ее производство стало бы менее прибыльным для изобретателей, и она не подтолкнула бы дальнейшую работу в лаборатории Эдисона – а может быть, и нет. Возможно, Александр Флеминг нашел бы пенициллин раньше, если бы подумал о прибыли, которую он мог бы получить за патент на антибиотик. Но поскольку он не знал, что именно он ищет, вряд ли его могла бы простимулировать идея, что он может это «неведомо что» запатентовать.
Апологеты усиления защиты интеллектуальной собственности часто утверждают, что монополии дают ту дополнительную прибыль, которая необходима для исследований и разработки следующего чудо-препарата. На первый взгляд это звучит правдоподобно: на разработку новых продуктов, их тестирование и маркетинг требуются огромные суммы. Но аргумент сталкивается со стандартным тестом на логику. Чтобы доказать его действительность, нужно показать, что противоположное утверждение недействительно. Чтобы доказать от противного, что стимул имеет реальный эффект, нужно показать, что при отсутствии стимула что-то важное не было бы изучено и разработано или что при отсутствии авторского права некоторые сто́ящие произведения в литературе, искусстве или музыке не были бы написаны. К сожалению, суждения такого рода не подлежат доказательству. Никто не сможет указать на не написанные из-за отсутствия авторского права шедевры, и ни одна фармацевтическая компания не может указать на изобретения, которые она бы не сделала, если бы не имела на них патентной защиты. Аргументы в пользу стимулирующего эффекта защиты интеллектуальной собственности заперты в границах того, что Джеймс Бойл называет «зоной, свободной от доказательств»[140]. Мы бы также добавили: «и миром, свободным от логики».
133
136
Eurostat Statistics Explained. URL: https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/index.php?title=R%26D_expenditure&oldid=551418#R.26D_expenditure_by_source_of_funds (дата обращения 28.07.2022).
137
Александр Флеминг (1881–1955) – шотландский бактериолог, фармаколог, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине за открытие пенициллина.
139
Луи Пастер (1822–1895) – французский химик и биолог, основоположник современной микробиологии и иммунологии.
140
National Science Foundation. Federal R&D Funding, by Budget Function: Fiscal Years 2019–21 (NSF 21–315), Table 23. 22 февраля 2021 г. URL: https://ncses.nsf.gov/pubs/nsf21315