Скептицизм насчет обоснованности аргумента о стимулировании также укрепляется поведением многих крупных корпораций, владеющих ценными патентами. Например, фармацевтические гиганты обычно тратят гораздо больше на рекламу, чем на исследования: в 2019 году Eli Lilly потратила целых 5,59 миллиарда долларов на исследования, но при этом 6,2 миллиарда долларов на маркетинг и продажи. GlaxoSmithKline сообщила об инвестициях в размере 4,5 миллиарда долларов в разработку и исследования, но при этом отчиталась и о 11,4 миллиарда долларов, потраченных на маркетинг; а цифры Pfizer составили 8,65 и 14,35 миллиарда долларов соответственно[141].
Возникает вопрос: что сократят такие компании, если потеряют патентную защиту на кучку своих молекулярных соединений – исследования или маркетинг? На практике потеря будет небольшой. Около 95 % лекарств из Перечня основных лекарств Всемирной организации здравоохранения – «непатентованные», но все равно приносят прибыль производителю[142]. Аргумент, что крупные фармацевтические компании обанкротятся, если потеряют защиту интеллектуальной собственности, слаб изначально – и все же его принимают на веру.
Впрочем, предоставляемый авторским правом и патентным правом стимул проявляет мощную силу – но только в стране фантазий. В 1958 году, где-то в грязных казармах на задворках французской армии, один призывник, тратя драгоценное свободное время, перепечатывал свою вторую попытку написать первый роман. В письме другу этот призывник дал волю своему воображению о всем том, что принесет ему роман: каникулы в Палм-Бич, лекционный тур по Штатам, яхта, лыжные каникулы и лечение у самого лучшего психоаналитика[143]. Этот мечтательный призывник вырос и стал по-настоящему оригинальным творцом, одним из самых любимых писателей в современной Франции – но за исключением курса психоанализа у Жана-Бертрана Понталиса[144] ни один из «стимулов», которые он представлял себе в армии, так и не реализовался. Напротив, все его работы в качестве профессионального писателя были написаны в свободное время от 40-часовой рабочей недели в научной библиотеке. Журналисты часто спрашивали автора «Вещей» (Les Choses, 1965), почему он так и не уволился, но взрослый Жорж Перек[145] всегда отвечал, что не хочет писать ради денег. Вот вам и стимулирующий эффект!
В мире, вероятно, живут миллионы молодых Переков, работающих официантами или водителями автобусов, мечтающими, что великий роман, над которым они работают после работы, станет бестселлером New York Times и пойдет в основу голливудского фильма. Не сдаются на этом пути лишь единицы. Стимулирующий эффект быстро блекнет при контакте с реальным миром.
Телевизионная реклама веб-сайтов с названиями вроде Inventhelp[146] также опирается на фантастическую идею, что вы тоже можете построить лучший в мире компьютер в своем гараже или подвале и благодаря патентной защите стать таким же богатым, как Билл Хьюлетт и Дэвид Паккард[147]. Шквал подросткового мастерства, подпитываемый такими надеждами, иногда приводит к стоящему прогрессу, но в реальности почти все серьезные изобретатели имеют оплачиваемую работу в университетах, исследовательских лабораториях, правительственных департаментах или корпорациях.
Существуют целые области, куда не ступала нога патентного и авторского права, и математика – самый показательный пример. Математика находится вне отношений собственности благодаря различию между природным фактом и создаваемой работой, проведенному в самом начале появления современного режима интеллектуальной собственности: Scientia donum dei est, unde vendi non potes[148]. Всегда считалось, что вещи, существующие в природе, не могут быть собственностью, и до недавнего времени открытия математиков считались не их изобретениями, а откровениями платоновского мира идей. Почему же тогда математики не просто усердно работают, но и добиваются успехов, которые являются основополагающими для изобретений во всех других областях, от приложений для заказа такси до ядерной науки, вычислений и космических полетов? Если математикам не нужен стимулирующий эффект, то, наверное, они совсем не похожи на других людей? Конечно нет. Мерсенн[149], Ньютон, Гаусс[150], Эйнштейн и Джон Конвей[151], как и другие люди, могли встречаться с игорными долгами, разводами и принудительным изгнанием. Они нуждались в деньгах так же, как и любой другой человек, но они не заявляли права собственности на свои открытия в попытке решить финансовые проблемы. Сталкиваясь со столь ярким исключением в лице математики, декларируемая связь между стимулом и творчеством оказывается попросту несостоятельной.
141
Заявление о государственной поддержке патента № 7058628B1, выданного в США в июне 2006 г.
144
Жан-Бертран Понталис (1924–2013) – французский психоаналитик и писатель, известный своими работами по теории психоанализа и литературной критике.
145
Жорж Перек (1936–1982) – французский писатель-экспериментатор, один из наиболее значительных французских писателей XX века.
147
Билл Хьюлетт (1913–2001) и Дэвид Паккард (1912–1996) – американские инженеры и предприниматели, основатели компании Hewlett-Packard (HP).