Всю ночь она проспала рядом с Михаило, прильнув к нему и дыша ему в шею, как звереныш с влажной мордочкой. Утром он проснулся от того, что она распахнула ставни и створки окна. В комнату хлынуло яркое, буйное июльское солнце. Он открыл глаза — обнаженная, она стояла спиной к нему и смотрела на море, над головой — ни облачка, дождь умыл небо, и вдали угадывалась морская пучина: пейзаж смерти. Девушка подошла к его кровати, наклонилась, поцеловала, молча оделась — платье, куртка, кроссовки на босу ногу — и, обернувшись в дверях, сказала:
— Я п-п-пошла. Дай к-к-люч от к-калитки.
— Там возьми, на столе, — ответил Михаило, и это было все, что они в то утро сказали друг другу.
Она ушла — он слышал, как она отворяет дверь в сад, как прикрывает ее за собой. Оставшись в комнате один, он некоторое время лежал, глядя то в потолок, то в распахнутое окно. Внизу, возле дома и на пирсе, зазвучали голоса. Весь окрестный мир, словно после катастрофы, выползал из дремотных комнат, квартир и домов; ребенок спрашивал маму, где его мячик.
Михаило встал, подошел к столу, включил компьютер, дождался загрузки, нашел файл с тем самым дурацким списком, выделил все и стер одним нажатием клавиши.
Удалить.
Никому все это не надо. И никогда не понадобится. По крайней мере, ему. Здесь будет список сбывшихся подспудных желаний. И, разумеется, одним из них будет Апокалипсис.
Он знал: на днях сюда из города-негорода утренним рейсом, уставшая от суетно проведенного года, приедет Милица. Он накроет стол и встретит ее собственноручно приготовленным обедом. За которым расскажет ей все. Она поймет его без лишних слов, ведь оба они, хм, уже в том возрасте, когда тишина вступает в свои права, когда большая часть того, что ты еще только хочешь сказать, просто подразумевается. Без лишних слов.
Это, конечно, случится у распахнутого настежь окна. Снаружи — июль, пора уже ввериться солнцу.
Бодрый, еще не старый человек лет шестидесяти, без стука вошел в редакцию, поздоровался и стал осматриваться, словно пытаясь найти знакомое лицо. Не увидев никого, кроме меня — поскольку был в комнате лишь я, а меня он не знал, — он молча опустил на стол мешок с рыбой.
Я тут же их засёк, наметанным глазом маньяка: молодые судачки. Пять штук, все одного улова.
— Добрый день, — ответил я на приветствие, уже мысленно у воды. — Простите, а вы…
— Николич. Я это принес для главного редактора. Угощаю.
— Знаю, — перебил я его. — За рассказ «Сторож маленького озера», который мы опубликовали в прошлом номере. Я его прочитал…
— И что скажете? — теперь уже он меня перебил, сразу придя в хорошее настроение и не скрывая своего любопытства.
— Неплохой рассказ, только…
— Только что?
— Так, как ловят рыбу ваши персонажи, ловили сто лет назад. Антиквариат какой-то: удочки из бамбука, гусиные перья, — все это давно в прошлом. В детстве я и сам ловил рыбу в том затоне, кое-что помню.
— Может быть, может быть, — ответил он, слегка обидевшись. — Вы наверняка один из тех, кто презирает реализм, и о таких, как я, говорит, что мы пишем, как мафусаилы. Да знаете ли вы, юноша…
— Писарев, Михайло Писарев.
— Господин Писарев. Погодите, припоминаю это имя, видел в журналах. Вы тоже пишете какие-то рассказы, не очень понимаю, о чем, — он вернул мне удар и сразу продолжил, — но я знаю одного Петрония Писарева, доктора из Сланкамена, он жил в Новом Белграде, гроза всех карпов.
— Это мой дядя, он учил меня ловить рыбу.
— И где он сейчас? От него уже давно ни слуху, ни духу. Хороший человек, настоящий энтузиаст. Дела делами, а карпы на первом месте.
— Отсутствует по уважительной причине. Его уже нет в живых.
— Господи, не могу поверить. Как, скажите, пожалуйста?
— Хорошая смерть. Очень хорошая. Если можно так сказать о смерти. В лодке. Это было года четыре, нет, уже пять лет назад. Он отправился на рыбалку, и уже на воде у него случился инфаркт. Говорят, умер в считанные секунды. Лодку течением отнесло на несколько километров вниз по реке и прибило к берегу. Нашли его только на следующей день, лежащего на дне лодки. Проходившие мимо рыбаки думали, что это просто кто-то напился и уснул.
— Господи помилуй… Как-то я это пропустил, хоть я газеты читаю постоянно, обычно с конца-спорт и некрологи. А мы когда-то с вашим дядей дружили, в нас были влюблены две сестры.
— Об этом мне ничего неизвестно, — сказал я. — Дядя не рассказывал ни о каких сестрах. Я ходил с ним на рыбалку, чтобы молча рыбачить. Ну, насколько можно так сказать о рыбалке с Глигорием, который языком молол, не переставая.
17
«Ribanje i ribarsko prigovaranje» («Рыбная ловля и беседы рыбаков») — ренессансная поэма-травелог, опубликованная в 1568 г. в Венеции, в которой хорватский писатель и поэт Петар Гекторович (1487–1572) описывает свое трехдневное путешествие с о. Хвар на о-ва Врач и Шолта в обществе рыбаков Паское Дебельи и Николы Зета.