Перец Маркиш
Куча
Поэма
Вам, жертвы Украины, чья земля насыщена вашими останками, и вам, сваленным в кучу в местечке Городище на Днепре,
Кадиш!..
* * *
Нет! Не лижи их плоть, оплывший небосвод!
Не слизывай с их ртов смердящий чёрный дёготь!
А… тесто хочешь ты кровавое потрогать?!
Блевотину?! Не тронь! Земля её возьмёт.
Прочь! Пахнет от меня! Откуда этот смрад?
Отцы и братья здесь, и дочери, и внуки —
весь городок! Царапают их руки,
шевелятся… Скорее прочь! Назад!
Вся Куча доверху — вонючее тряпьё!
Бери, что хочешь, вихрь, на память из неё!
А монастырь сидит, как хорь у крови птичьей…
* * *
К мёртвым я приду однажды,
в пору крови, в пору мёда;
созерцатель мёртвых, сам я
голубей ищу из детства,
голубей в зловонной Куче.
Это жребий мой подвешен
на луне подслеповатой:
свет неясный над пустыми
вспоротыми животами,
над предутренним затишьем.
А во мне местечко дремлет,
и мерцает в сердце детство
с угловатыми плечами…
Вот и козочка белеет
на рассвете у порога…
О мои слепые предки!
Сколько мне ещё скитаться
по неверным вашим тропам
и терзаться вечным страхом
под ногой увидеть бездну?!.
Расступитесь шире, дали,
на пути к Днепру от Нила!
Ты, чьи выколоты очи,
боевым наполнись жаром
и ярмо сломай на шее!
Богатырь, Самсон незрячий,
отрасти же снова кудри!
Дрожь уйми в руках окрепших
и, как древние колонны,
рушь опоры мирозданья!..
* * *
Местечко будто спит. Всё тонет в тишине,
как груженый обоз в болоте незнакомом…
Не слышно голосов ничьих, и перед домом
ничья живая тень не промелькнёт в окне.
И только ветер здесь, как ястреб молодой,
в закатной мгле кружит и кровлю рвёт когтями…
Владыка всех миров, над нищими, над нами,
страницы звёздных книг небесные раскрой…
В молельне сумрачной никто меня не ждёт.
Гуляет здесь сквозняк, и только голос брани,
бессильный горький крик, родившийся в гортани,
проклятьем разомкнёт мой воспалённый рот.
Эй, жалкий плакальщик! Ты высох, как скелет!
А руки ластиться, подобно псам, готовы
и ран гнойник расчёсывать багровый.
О Куча чёрная! Кровавый мой завет!..
Среди майдана ты стоишь, как новый храм,
стоишь, как жертвенник, и, запах смерти чуя,
летит к тебе и вьётся там, пируя,
столетний ворон — царь помойных ям…
Издай же, сердце, вопль — тоску двух тысяч лет —
под жалкий скрип разбитой колесницы,
под крики воронья, клюющего глазницы!
О Куча чёрная! Кровавый мой завет!..
* * *
Ставь вечером шатры, а утром вновь ступай
тропою Каина, отверженное племя!
И шапку Авеля напяль себе на темя
и кровь свою в бокал субботний наливай!..
Повозка чёрная с возницей сонным в ней
колёсами увязла в мерзкой жиже…
Вон там они лежат в лохмотьях и бесстыже
сверкают наготой раздробленных костей.
Поток смолы застыл в глазах моих,
и как ни выжимай — он не течёт слезами.
Повозка чёрная увязла в грязной яме —
там кто-то возит, кто-то возит их…
Перекрестись, возница, на рассвет!
Считай их, каждого, по голове пробитой!
И сбрасывай тела под конское копыто!
О Куча чёрная! Кровавый мой завет!
* * *
Эй, плакальщики с вавилонских рек!
От ваших врат с мозаикой старинной
сюда, на Днепр, ведите хор калек,
оплакивайте новые руины!
Эй, клейзмеры, снимайте арфы с ив!
Настраивайте старые цимбалы!
Вливайте скрипок траурный мотив
с вином субботним в кубки и бокалы!
вернуться
1
Китл (
~ 1 ~