Выбрать главу

Дортмундер выбрал «Лексус». Он погрузил на заднее сиденье восемь битком набитых и весело позвякивающих наволочек, нашел кнопку, открывающую дверь гаража, выехал наружу, затем, как примерный гость, опустил дверь, выключил все освещение и покинул дом 27 по Виста-драйв, возможно, навсегда.

Вокруг по-прежнему рыскали многочисленные полицейские машины, но никто из копов и не подумал останавливать новенький блестящий черный «Лексус». Дортмундер выбрался на скоростное шоссе Лонг-Айленд, включил радио, где играла расслабляющая музыка, и провел время до Нью-Йорка весьма комфортна По пути он сделал две остановки. Первую – на Вест-Сайде в Манхэттене, где жил парень по имени Стун, известный тем, что менял краденое на наличные деньги; он особенно любил, когда товар ему доставляли в наволочках. Вторую – в Бруклине, у конторы «Подержанные легковушки Максимилиана». Конечно в столь поздний час она была закрыта, но Дортмундер сунул ключи от «Лексуса» вместе с краткой запиской в конверт и прикрепил его к изгороди из колючей проволоки, за которой резвились доберманы. Потом он поймал такси и доехал до дома, где Мэй смотрела одиннадцатичасовые новости.

– Я всегда смотрю их,– сказала она, указывая на телевизор.– Вдруг там будет что-нибудь про тебя.

– Извини, Мэй,– произнес Дортмундер, бросая на журнальный столик двадцать восемь тысяч долларов,– но у меня плохие новости.

11

На следующее утро, около девяти утра Дортмундер, зевая, почесываясь и часто моргая, вошел к себе на кухню и обнаружил там веселого Энди Келпа, расположившегося за столом.

– Только не это,– пробормотал Дортмундер.

Мэй, которые последние четверть часа слушала, как он бродит из спальни в ванную и обратно, стояла у плиты и готовила ему кофе.

– Джон, не ворчи,– сказала она.– Энди заехал сказать «привет!».

– Привет,– ответил Дортмундер. Он подсел за стол, наполовину занятый локтями Энди, и подвинул к себе «Чириос»[13], который любил употреблять с большим количеством молока и сахара.

Энди, худощавый жизнерадостный парень с острым носом, сидел с улыбкой «мечта дантиста», наблюдая за тем, как Дортмундер, словно экскаваторным ковшом, нагребает себе в тарелку сахар.

– Джон, что с тобой? – поинтересовался он.– Мэй сказала, что ты сорвал вчера неплохой куш.

– Вот как?

Мэй поставила перед ним чашку кофе (много молока, много сахара) и пояснила:

– Я знала, что ты будешь не против, если я расскажу Энди.

Как порой ошибаешься в людях! Дортмундер сгорбился и приступил к завтраку.

– Но если ты с наваром и на свободе, почему такое грустное лицо? – не унимался Энди.

– Джон, кольцо не столь важно,– добавила Мэй.

– Не для меня,– уточнил Дортмундер.

Энди насторожился, словно белка, услышавшая шум от падающего желудя.

– Кольцо?

Дортмундер внимательно посмотрел на обоих и спросил у Мэй:

– Ты что, рассказала ему не все?

– Я решила, что ты сам захочешь.

– Не захочу.– И Дортмундер запихнул в рот такое количество «Чириоса», которое позволило бы ему не общаться с внешним миром целую неделю.

Так что пришлось Мэй поведать Энди про посылку из «ФедЭкс», кольцо на память о полузнакомом дядюшке, про то, как оно идеально налезло на палец Джона (по крайней мере, она умолчала о том, что кольцо предположительно приносит удачу, за что он был ей признателен), и про то, как хозяин дома на Лонг-Айленде прошлой ночью украл его.

Во время всего рассказа Дортмундер сидел, сгорбившись, мрачно уставившись в тарелку и жуя «Чириос», и будь он проклят, если Энди все это время не усмехался.

– М-м-м,– выразил он свое мнение с набитым ртом.

– Джон, что, все так и было? – воскликнул Келп.– Этот парень снял кольцо прямо с твоего пальца?

Дортмундер пожал плечами и продолжил жевать.

Энди рассмеялся. Вот гаденыш!

– Мне очень жаль, Джон, но неужели ты не видишь, как это смешно?

Сволочь. Дортмундер жевал.

– Я имею в виду выражение «попался, который кусался». Ты кусался, ты и попался.

– Энди, я не думаю, что сейчас Джон способен оценивать юмор,– осторожно заметила Мэй.

– Да? Тогда ладно. Сообщи мне, Джон, когда будешь способен, потому что это действительно смешно. Возможно, этого не следует говорить, но тот парень оказался не промах. Похоже, ом получил изрядный кайф.

– Мм-м-нн-мм,– добавил Дортмундер, что означало: «И мое кольцо».

– То, что ты не хочешь об этом говорить, я могу понять. В конце концов, он сделал из тебя идиота, оскорбил, выставил на посмешище...

– Энди,– вмешалась Мэй, по-моему, Джон сейчас ударит тебя ложкой.

– Но,– моментально сориентировался Энди, меняя тему разговора,– я приехал не из-за этого. Появилось одно дельце, которое тебя, возможно, заинтересует. Оно связано с морской контрабандой изумрудов из Колумбии. Балетная труппа, которая их везет,будет выступать в консерве, и я считаю...

– Где они будут выступать? – удивленно переспросила Мэй.

– В консерве,– повторил Энди.– Бруклинской Консерватории. Там идут многие шоу, которые не подходят для Бродвея,– то ли потому, что они не используют дым-машины, то ли потому, что слишком большие для тамошних сцен. В общем, эта балетная труппа...

Энди заливался соловьем, описывая американскую культуру, историю развития балета в Новом Свете и значение добычи изумрудов для экономики Колумбии, пока Дортмундер, наконец, не проглотил свой «Чириос», запив его кофе, и не заявил:

– Нет.

– Что «нет»?

– Никаких изумрудов, никакого балета, никаких консервов, короче, ни-че-го!

– Но почему?

– Потому что я буду очень занят.

– Да? И чем же?

– Моим кольцом.

Мэй и Энди уставились на Дортмундера.

– Джон, кольца у нас больше нет,– напомнила Мэй.

– Это пока я не вернул его.

– Джон,– спросил Энди,– ты что, намерен связаться с этим миллиардером, как его там, Максом?

– Фербенксом. Да.– И Дортмундер поднес очередную горку «Чириоса» ко рту.

– Подожди! – воскликнул Энди.– Не ешь пока, Джон, послушай меня.

Дортмундер неохотно высыпал хлопья обратно в тарелку.

– Что еще?

– А то, что у миллиардеров имеются телохранители, служба безопасности и прочие крепкие парни. Ты не сможешь просто войти к нему и сказать: «Привет, вот и я!».

– Вчера вечером смог.

– Из того, что рассказала Мэй, я понял, что вчера он по некоторым причинам отказался от охраны. Ведь с ним была девочка, правильно?

– Правильно.

– Но большую часть времени его охраняют, Джон! И дело даже не в охране. Как ты узнаешь, где его искать?

– Узнаю.

– Как?

– Как-нибудь.

– Ладно,– сдался Энди.– Изумруды могут подождать еще несколько дней, они еще не приехали из Южной Америки, у балета пока гастроли в Канкуне. Если хочешь, я мог бы помочь тебе в этом деле с кольцом...

– Ни в коем случае!

– Нет, Джон, я хочу помочь. Мы вплотную займемся кольцом, посмотрим, что получается, и тогда вновь вернемся к разговору про изумруды.

Дортмундер отложил ложку и заявил:

– Мне плевать на изумруды. Этот парень украл чертово кольцо, и я намерен вернуть его. Не желаю даже думать больше ни о чем, пока я этого не сделаю. И пусть он будет на другом конце света, я найду этот конец и заберу назад свое кольцо.

– Прекрасно. И я тебе в этом помогу.

– Ну еще бы,– саркастически заметил Дортмундер.– У тебя ведь есть его адрес, да?

– Ты помнишь Уолли, моего компьютерного приятеля[14]? Дортмундер посмотрел на него с глубочайшим подозрением.– Ты же не заставишь меня опять разрабатывать планы с помощью компьютера?

вернуться

13

«Cheerios» – американские сухие завтраки производства компании «General Mills». В Европе известны под маркой «Nestle»

вернуться

14

См. роман «Утонувшие надежды» .