Дитер знал, что русский прощупывает границы дозволенного, стараясь понять, где из приятеля он снова превращается в заключенного. Он улыбнулся и не стал одергивать Аркадия. Они продолжили пить.
Позже Дитер вышел облегчиться, а когда вернулся, то застал Аркадия склонившимся над столом. Русский собирал хирургические инструменты.
– А-а-а… не суетись, – порывисто взмахнув рукой, с чувством произнес Дитер. – Ты идешь спать, я наведу тут порядок.
Только позже, укладывая свои инструменты в кожаный футляр, он заметил, что не хватает скальпеля. Дитер замер на месте, пьяно качаясь и часто моргая глазами. Он хотел протрезветь. Дитер поискал под скамейками, в ведре с медицинскими отходами… Ничего. Скальпель пропал.
Его охватила злость и, как ни абсурдно это звучит, обида. Он снова заморгал, пытаясь не расплакаться. Дитер считал, что они стали друзьями. Он доверял Аркадию, не только когда дело касалось работы, он доверял ему свою жизнь, поворачиваясь к русскому спиной, в то время как повсюду лежали смертоносные хирургические инструменты. Он вел себя непростительно глупо. Верх идиотизма – доверять заключенному, Untermensch[25] и дегенерату.
Дитер тщательно осмотрел лабораторию и обнаружил, что не хватает полдюжины лезвий разного размера и назначения. А еще пропало несколько деревянных шин. Если к ним прикрепить скальпели, получится удобное оружие. Дитер присел и задумался, стараясь, несмотря на алкогольный туман, вернуть себе способность здраво рассуждать. Аркадий теперь представлял собой проблему, риск для безопасности лагеря, и этот риск следовало устранить.
Врач некоторое время стоял, задумавшись. Мысли его были холодными и ясными, пусть даже нетрезвыми. Наконец Дитер принял решение. Он вызвал солдата. Тот вошел строевым шагом и отдал честь. Каблуки его сапог щелкнули, сбивая на пол снег. Солдат ждал, что ему прикажут.
– Ступайте к бараку зондеркоманды у четвертого крематория, – приказал ему Дитер. – Там отыщите заключенного Аркадия Кулакова. Его номер найдете в моих папках. Отведите его в лабораторию люфтваффе. Скажите, что он добровольно вызвался принять участие в экспериментах по определению выносливости организма.
Глава четвертая
Телефон ее давно разрядился. В спешке покидая дом вслед за машиной скорой помощи, Тесс забыла взять с собой зарядку. Она едва не забыла и о собственном сыне. Тесс выезжала задним ходом из гаража, когда вспомнила о нем и выругалась. Ей пришлось сделать несколько звонков в поисках няни. К счастью, с ребенком вызвался посидеть ее собственный отец Тревор. Тесс могла только надеяться, что неподдельный энтузиазм, с которым он согласился примчаться к ней посреди ночи, объяснялся любовью к внуку, а не бесстыдной радостью при мысли о том, что теперь его дочь унаследует дело Аркадия.
Теперь она сожалела, что посадила аккумулятор, пытаясь дозвониться Адаму. Она сидела в комнате ожидания, не зная, какой сейчас час, и злясь на мужа, хотя в этом не было особого смысла. Тесс принялась сердиться на саму себя за нерациональное поведение, но потом перестала, хотя и подумала, что на этот раз смысл сердиться как раз есть. С какой стати ее муж отправился ловить светлячков (или чем он там занимался), а не остался здесь, когда он ей по-настоящему нужен, что, признаться, случалось нечасто?
Не впервые Адам исчезал на долгие часы тогда, когда его присутствие было весьма желательным, но, по крайней мере, до него всегда можно было со временем дозвониться. Теперь же она каждый раз натыкалась на произносимое с подчеркнутой медлительностью голосовое сообщение мужа: «Привет! Вы дозвонились до Кулакова. Я занят, или я вас игнорирую. Оставьте сообщение, и я вам перезвоню». Тесс долго добивалась того, чтобы Адам заменил эти слова более профессиональным текстом, и сейчас, сидя в ожидании новостей о состоянии здоровья Аркадия в приемной больницы и выслушивая это, всякий раз ощущала, как в душе закипает гнев.
Она раз сто проверила свою электронную почту, а потом экран ее телефона погас, маленькое колесико завертелось на черном фоне, и, как только мобильник окончательно выключился, Тесс подумала о том, что не знает ни одного номера наизусть.
– Блин! – выругалась она, затем вспомнила, где находится, и постаралась взять себя в руки.
Она обыскала свою сумку, желая чем-то отвлечься. Съела целую коробочку «Тик-така», хрустя драже до тех пор, пока они не размягчились во рту и не растаяли. После этого Тесс приняла две таблетки валиума.
К тому времени, когда к ней вышла врач, Тесс чувствовала себя почти загипнотизированной сверканием глянцевых страниц и приглушенным жужжанием флуоресцентных ламп над головой. Терзавший ее нервный стресс сдал свои позиции под действием лекарства. Когда врач пригласила ее в свой кабинет и сообщила диагноз, Тесс повела себя так, словно это был официант, подошедший в ресторане к ее столику и сообщивший, что лососины сегодня в наличии нет.